— О боже! — Она хватает меня за бедро. — Я могу спасти всех лошадей в мире, прежде чем их отправят на убой. — Она переводит взгляд на меня, и когда я вижу в ее глазах радостный блеск, в моей груди разливается невероятное тепло. — Как ты отнесешься к тому, чтобы сделать что-то хорошее, дабы искупить все плохое?

— Я слушаю.

— Помоги мне купить конюшни и нанять людей, которые будут ухаживать за лошадьми.

— Ты серьезно, — бормочу я, когда понимаю, что она твердо намерена потратить сто миллионов евро, которые я ей перевел, на лошадей.

Я даю Хейвен сумму, которая может изменить ее жизнь, а она сразу же хочет потратить ее на спасение животных.

Она наклоняет голову, ее брови сходятся на переносице.

— Я абсолютно серьезна.

— Gesù Cristo, — шепчу я, восхищаясь ею. — Ты просто невероятна, Хейвен.

— Ты мне поможешь? — снова спрашивает она.

— Да.

Я надеюсь, это покажет ей, как я сожалею о том аде, через который заставил ее пройти, и, может быть... только может быть, она простит меня.

Хейвен

Прижимаясь к его боку, я шепчу:

— Лео.

— Да, stellina mia.

— Я рада, что ты здесь.

— Я тоже.

Внезапно раздается громкий хлопок, и я кричу.

Тьма окутывает меня, когда я лечу по воздуху и приземляюсь на сотни рук, которые цепляются за меня.

— Лео! — кричу я, но чьи-то руки прижимают меня к полу. Грудь сдавливает, и я начинаю задыхаться.

Я резко открываю глаза, вскрикиваю и, полностью дезориентированная, пытаюсь вырваться из хватки сжимающих меня рук.

Когда мне не удается освободиться, я всхлипываю, крича:

— Лео!

— Я здесь. Ш-ш-ш... Я здесь.

Его голос доносится до меня, и я начинаю безудержно плакать. Сильный ужас, который я испытала в том кошмаре, все еще свеж в моей памяти.

— Все в порядке. Это просто сон. — Он целует меня в щеку, а рукой поглаживает спину. — Я держу тебя. Все в порядке.

Чувствуя себя в безопасности, я постепенно успокаиваюсь. Ужасные эмоции отступают, и мне удается сделать глубокий вдох.

Только тогда до меня доходит, что на прикроватном столике горит лампа и Лео крепко обнимает меня.

Последние две недели он водил меня на свидания, и это дало мне время привыкнуть к нему. Я впала в своего рода рутину: днем хожу к маме, а по вечерам провожу время с Лео.

Все было хорошо, поэтому я не понимаю, почему сегодня ночью мне приснился кошмар. Ничего такого не произошло, что могло бы его спровоцировать.

Отстранившись, я замечаю, что на нем только боксеры, и у меня в голове происходит короткое замыкание, пока я разглядываю каждый дюйм его золотистой кожи.

Его пресс с рельефными впадинами и выпуклостями выглядит идеально, а от вида его груди мне ужасно хочется прикоснуться к нему.

— Лучше? — спрашивает он, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд.

— А-а-а... — Я продолжаю пялиться на его грудь, где есть татуировка, представляющая собой черный узор со звездами, сияющими в темноте. — Какая красивая.

— Что?

— Твоя татуировка.

Лео хватает меня за подбородок и приподнимает лицо, пока наши взгляды не встречаются.

— Что тебе снилось?

Я качаю головой, снова делая глубокий вдох.

— Прости, что разбудила тебя. Можешь вернуться в постель.

Его взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как в его глазах мелькает беспокойство.

— Не беспокойся обо мне. Хочешь поговорить о том, что заставило тебя так кричать? Тебе приснилось, что я с тобой что-то сделал?

Понимая, о чем он спрашивает, я снова быстро качаю головой.

— О нет, ничего подобного. Мне все время снятся кошмары. Не забивай себе голову этим.

Беспокойство на его лице не исчезает.

— Они постоянно снятся тебе? Что-то раньше я не слышал тебя по ночам.

Я откидываюсь на спинку кровати и провожу ладонью по лицу.

— В детстве я проходила курс психотерапии, но после того, как ты выстрелил в Лучано, кошмары вернулись. Две недели я спала спокойно, без них.

— Gesù Cristo. Прости, что я спровоцировал их.

Когда Лео ложится рядом со мной и обнимает меня, я прижимаюсь к его груди. Он намного теплее меня, и я впитываю его тепло, как губка. Я обнимаю его правой рукой за талию, наслаждаясь утешением, которое он мне дарит.

Несмотря на то, что швы сняли и мое запястье почти зажило, я по-прежнему берегу левую руку.

Лежа в объятиях Лео, я думаю обо всем.