Твой бессердечный ублюдок,

Лео.

PS. Таблетки, лежащие рядом с твоей кроватью – от укачивания. Рекомендую принять их, если тебя тошнит во время полета.

Черт, это так мило.

Подождите. Полет? Куда он меня везет на свидание?

Я кладу записку и развязываю бант, а затем осторожно поднимаю крышку.

Внутри находятся еще три коробки, все разного размера.

В моей груди клокочет волнение, когда я открываю самую большую из них. При виде черного шелка мои губы приоткрываются. Я осторожно достаю платье и, держа его перед собой, шепчу:

— Вау.

Я осторожно кладу его на кровать, после чего открываю следующую коробку, в которой нахожу пару черных туфель на каблуках.

Когда я открываю последнюю коробку, у меня перехватывает дыхание. Внутри я вижу колье с черными бриллиантами и изящные серьги-гвоздики.

— О боже мой. — Я провожу кончиками пальцев по этим потрясающим украшениям.

Они, должно быть, обошлись Лео в целое состояние.

Я осторожно кладу коробку на место и смотрю на время. У меня всего час и сорок пять минут на сборы.

Я бегу в ванную и открываю краны в душе, а затем хватаю пару черных бесшовных трусиков. Под шелковым платьем они будут незаметны, но вот бюстгальтер я надеть не смогу.

Я как можно быстрее принимаю душ и мою голову. Время летит незаметно, и я начинаю беспокоиться, что не успею собраться вовремя.

Я как раз заканчиваю сушить волосы, когда вдруг слышу шум вертолета. Выключив фен, я подбегаю к кровати. Быстро надеваю платье и засовываю ноги в туфли на высоких каблуках, а затем останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох.

Успокойся, а то ты вся вспотеешь.

Я медленно выдыхаю и, когда достаю колье из коробки, замечаю, что у меня дрожат руки.

Боже, как я нервничаю!

Я с трудом надеваю колье, но в конце концов мне удается застегнуть его. Затем я надеваю серьги и подхожу к туалетному столику, чтобы еще раз расчесать волосы.

Я потратила все силы на макияж и теперь волнуюсь, что он получился слишком ярким. Только я хватаю салфетку, чтобы стереть красную помаду с губ, как в дверь стучат.

Мое сердце начинает биться с бешеной скоростью, а в животе все переворачивается.

Я подхожу к двери и, когда открываю ее, Лео резко вскидывает голову. Он прижимает руку к сердцу, и на его лице мелькает удивление.

— Gesù Cristo, sei Bellissima.

Я узнаю слова 'Господи Боже' и 'красивая', когда Лео смотрит на меня с восхищением.

В черной шелковой рубашке и брюках он, как всегда, выглядит потрясающе красивым.

Он тяжело вздыхает.

— Cazzo, Хейвен. Ты вообще человек?

Я смеюсь.

— Хватит. Ты меня смущаешь.

Он качает головой.

— Тебе лучше привыкнуть к комплиментам.

Сделав шаг ко мне, он поднимает руки и кладет их мне на плечи. Его взгляд становится серьезным, прежде чем он наклоняется и целует меня в левую щеку.

— Спасибо, что согласилась пойти со мной на свидание.

Когда он отстраняется, меня захлестывает волна эмоций, и мои глаза застилают слезы.

— Почему ты не мог показать мне эту замечательную сторону себя, когда мы впервые встретились, вместо того чтобы похищать меня? Я бы влюбилась в тебя.

Его большие пальцы скользят по моей коже.

— Я люблю все усложнять.

С моих губ срывается смешок.

— Боже, ты просто невозможен.

Лео протягивает мне руку, и когда я обхватываю его ладонь, он ведет меня к лестнице.

Он идет медленно, и пока я шагаю рядом с ним, мой желудок трепещет, словно внутри меня порхает целый калейдоскоп бабочек.

Когда мы выходим из дома, я вижу вертолет, который слышала ранее, стоящий посреди двора. Эдоардо кивает мне и идет впереди нас, пока мы направляемся к вертолету.

Предвкушение во мне все нарастает, и к тому времени, как Лео помогает мне сесть в вертолет, я вся дрожу.

— Ты приняла таблетку от укачивания? — спрашивает он, садясь рядом со мной на кремовое кожаное сиденье.

— Да.

Я наблюдаю, как охранники садятся в вертолет, а затем Лео протягивает мне наушники.

Я надеваю их и слышу, как он говорит:

— Мы готовы к взлету.

Пилот заводит двигатель, и когда мы начинаем подниматься в воздух, я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.

Лео обнимает меня за плечи и прижимается ко мне.

— Посмотри в окно.

Я поворачиваю голову и вижу, как в поле зрения появляется весь особняк и прилегающая к нему территория.