— Вау, — шепчу я, а затем смотрю на Лео, чей взгляд прикован ко мне. — Куда мы летим?

— Туда, где ты будешь полностью принадлежать мне.

Когда мы пролетаем над океаном и удаляемся от суши, мне начинает казаться, что мы направляемся к острову, но через несколько минут в поле зрения появляется огромная яхта.

Пилот сажает вертолет в назначенном месте, и когда Эдоардо открывает дверь, меня обдает прохладным ветром.

Лео тут же снимает пиджак и накидывает его мне на плечи.

Охранники вылезают из вертолета, и мы следуем за ними. Когда мы подходим к лестнице, ведущей на палубу яхты, Лео говорит:

— Не волнуйся. Мы поедим внутри, там тепло.

Он крепко держит меня, пока мы спускаемся по лестнице, а затем ведет в очень роскошную каюту, идеально подходящую для вечеринки.

В центре стоит стол, украшенный свечами и цветами.

Лео отодвигает для меня стул и я шепчу:

— Спасибо. — Когда он садится напротив меня, я снимаю его пиджак и вешаю его на спинку своего стула, шутя: — Думаю, можно с уверенностью сказать, что если бы это было наше первое свидание, я бы точно не смогла от тебя отделаться.

— Только на эту ночь забудь о последних двух неделях и дай мне шанс показать тебе, какой я на самом деле.

— Хочешь сказать, что обычно ты не сумасшедший?

Он усмехается.

— Нет, это только из-за тебя я так себя веду. На самом деле я довольно вежлив и уважаю чужие границы.

— Конечно. — Я громко смеюсь, а потом киваю. — Ладно. Только на эту ночь я сделаю вид, что последних двух недель не существовало.

Официантка подходит, чтобы налить нам вина, и когда она уходит, Лео берет свой бокал и делает глоток.

— Думаю, тебе понравится это вино. Оно сладкое, как и ты.

Я отпиваю немного, затем киваю.

— Оно очень вкусное. — Я оглядываю открытое пространство, и тут внезапно входят трое людей с инструментами и занимают свои места в углу комнаты. Музыкант со скрипкой начинает играть, затем к нему присоединяется виолончель, а за ней – флейта.

Музыка напоминает саундтрек из Бриджертонов, и я слушаю ее, пока мое сердце наполняется эмоциями, которые до смерти пугают меня.

Лео потребовалось меньше суток, чтобы организовать для меня это идеальное свидание. Интересно, что он может сделать, если я дам ему больше времени?

Он способен влюбить меня в себя. Это неизбежно.

Я делаю два больших глотка вина, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Когда я смотрю на Лео, то замечаю, что он смотрит на меня с этой дурацкой ухмылкой, от которой у меня всегда замирает сердце.

Он наклоняет голову.

— Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Например?

— Что угодно. Я хочу все знать о тебе.

Мое сердце.

— До тринадцати лет я училась на дому.

— Почему?

Когда мои родители удочерили меня, я не знала английского. Папа взялся меня учить и решил заниматься со мной дома, пока я не освою язык.

Воспоминание о теле моей биологической матери проносится в моей голове, и я быстро качаю головой, пытаясь отогнать его.

Лео наклоняется вперед, на его лице мелькает беспокойство.

— Хейвен?

Не желая вдаваться в подробности своего прошлого, я говорю:

— Я пока не готова с тобой поделиться этим.

Между его бровями появляется морщинка.

— Что-то плохое?

Я пожимаю плечами.

— Смотря как на это посмотреть.

— Пояснишь?

Я качаю головой.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста?

— Хорошо. — Его темные глаза изучают мое лицо, затем он говорит: — Расскажи мне о своем самом счастливом воспоминании.

— О, это легко. — Мои губы растягиваются в улыбке. — Воскресные утра, когда мой отец был еще жив. Я просыпалась от запаха яичницы с беконом. По воскресеньям мы всегда вместе завтракали и обсуждали события прошедшей недели.

— Сочувствую твоей утрате. Мне сказали, что он недавно умер, верно?

Я киваю, печаль нарастает в моей груди. Из-за всего, что произошло, смерть отца отошла на второй план.

— У него случился сердечный приступ почти два месяца назад. Для нас это стало огромным шоком.

Лео перегибается через круглый стол и сжимает мою руку.

— Ты даже не успела как следует погоревать.

— Нет, не успела.

В его глазах читается чувство вины.

— Прости, Хейвен. Скажи, если я могу чем-то помочь тебе.

— Поскольку о свободе не может быть и речи, сейчас для меня важнее всего найти жилье для мамы.

Я вижу, что он говорит искренне, когда отвечает:

— Я обязательно займусь этим.

Я делаю еще один глоток вина, а затем говорю: