— Почему она недовольна? Это не ее дочь удерживают в плену, — огрызается на него мама.

— Она ненавидит Романо.

— Почему? — спрашиваю я.

Когда он замолкает, мне кажется, что он не станет отвечать на этот вопрос, но затем он говорит:

— Она думает, что Николо ответственен за убийство моего отца.

Вот дерьмо.

Я смотрю на профиль Лео, пока его слова доходят до меня.

Черт, я и забыла, какой он красивый.

Я рассматриваю щетину на его подбородке, которая только делает его еще привлекательнее, и, когда мой желудок начинает трепетать, я быстро смотрю на маму.

— Но у нас нет доказательств, — добавляет Лео. — Только поэтому Николо все еще жив.

— Мы с Хейвен не имеем никакого отношения к мафии. До приезда в Италию мы даже не знали о теневом бизнесе, в который вовлечен Николо. В Штатах нас будут искать.

Лео никак не комментирует слова мамы.

Когда она открывает рот, чтобы снова заговорить, я качаю головой.

— Не надо. Он разрешил нам видеться, и ты покинула тот особняк. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Послушай свою дочь, — бормочет Лео.

Мамин взгляд скользит по моему лицу, затем она шепчет:

— Тебе нужно больше есть.

— Знаю. Просто у меня не было аппетита.

Лео сворачивает на подъездную дорожку, и я бросаю взгляд на дом, стены которого увиты виноградными лозами. Во дворе растут кусты роз и другие цветы и растения, придающие ему уютный вид.

Он выглядит так, будто сошел со страниц сказок.

Мужчина встает со скамейки, и когда он тушит сигарету в пепельнице, я замечаю пистолет, спрятанный у него за поясом.

Наверное, он охранник.

— Здесь красиво, — шепчу я маме, пока Лео вылезает из Порше.

— Да, но теперь мне придется жить с женщиной, которая нас ненавидит. — На ее лице мелькает беспокойство, когда она оглядывает сад. — Хотя мне нравятся ее розы.

У мамы всегда была страсть к садоводству.

— Это только на время. Лео сказал, что скоро купит тебе дом.

Мама смотрит на меня.

— И ты ему веришь?

Я открываю дверь, пожимая плечами.

— Последние две недели я была одна, и это был настоящий ад. Я лучше буду цепляться за надежду, иначе окончательно сойду с ума.

Когда я вылезаю из машины, Лео стоит прямо у моей двери. Его взгляд скользит по моему лицу, и я замечаю намек на беспокойство в его карих глазах. От этого у меня что-то шевелится в груди.

Похоже, я ему действительно небезразлична.

По крайней мере, он не сковал меня наручниками.

Эта мысль внезапно приходит мне в голову, и я понимаю, что, несмотря на все трудности, все могло быть еще хуже.

Лео кладет руку мне на поясницу, пока мама вылезает из машины. Он стоит рядом со мной, и я вдыхаю его притягательный древесный аромат, от которого по всему телу пробегают мурашки.

Ты реагируешь так только потому, что тебе не хватает общения с людьми.

Пока мы идем к входной двери, его рука нежно скользит по моей спине, и мне кажется, что он пытается меня немного утешить.

Я стараюсь игнорировать то, как трепещет мой желудок и покалывает кожа.

Нервозность, усиливаемая присутствием Лео, заставляет меня схватить маму за руку. Когда она поворачивается ко мне, я улыбаюсь ей, надеясь, что улыбка выглядит искренней.

Это всего лишь последствия того, что ты так долго была одна.

Лео открывает входную дверь, крича:

— Мама. — Она отвечает по-итальянски откуда-то из глубины дома, а затем Лео указывает на гостиную. — Присядьте, пока я поговорю с мамой.

Мы с мамой медленно проходим в гостиную, обставленную двумя диванами, обтянутыми тканью с цветочным принтом.

Мама Лео, безусловно, любит цветы.

Я вижу несколько фотографий, стоящих на приставном столике, и, отпустив маму, подхожу поближе, чтобы рассмотреть на них.

На одной я вижу супружескую пару и, предполагая, что это мистер и миссис Тоскано, осматриваю отца Лео. На лице мужчины такое мрачное выражение, что у меня мурашки бегут по коже, и я быстро перехожу к следующему снимку.

Я вижу фотографию подростка, и мои губы приоткрываются, когда я беру ее в руки. Глядя на более молодого Лео, я понимаю, что он выглядит точь-в-точь как мальчик из моих кошмаров, которые снятся мне с тех пор, как он забрал меня.

На фотографии он выглядит счастливым, и чем дольше я смотрю на молодого Лео, тем сильнее что-то необъяснимое проникает в мое сердце.

Руки крепко обнимают меня.

— Stellina mia.

— Хейвен?