— Меня зовут Эдоардо. Я отвечаю за безопасность этого особняка.
Другими словами, его работа – следить, чтобы я не сбежала.
На прошлой неделе я бы убежала в свою спальню, но я так изголодалась по общению с людьми, что остаюсь сидеть на стуле и говорю:
— Я Хейвен.
Он улыбается, но эта улыбка выглядит очень угрожающе.
— Вам не обязательно прятаться, когда я вхожу в дом.
Между нами воцаряется очень неловкое молчание, и минуты кажутся мучительно долгими.
У Эдоардо звонит телефон, и он быстро отвечает. Я снова слышу голос Лео, и внезапно меня охватывает желание поговорить с ним.
Не-а. Он ответственен за тот ад, в котором ты оказалась.
В моей груди клокочет гнев, но каждый раз, когда я слышу тембр его голоса, это желание усиливается.
Я уже готова спросить Эдоардо, могу ли я поговорить с Лео, но, к счастью, он вешает трубку, и желание проходит.
Со стороны входной двери доносятся другие голоса, и я оглядываюсь через плечо.
— Доктор здесь, — сообщает мне Эдоардо.
В комнату врывается мужчина с черной сумкой. Он разговаривает с Эдоардо, пока ставит сумку на столик. Открыв ее, он достает антисептические салфетки, шприц и маленький пузырек.
— Здравствуйте, миссис Тоскано, — приветствует меня доктор. — Я обработаю вашу руку.
Я чуть не говорю ему, что я не миссис Тоскано, но в итоге отвечаю:
— Хорошо. Спасибо.
— Будет больно, — предупреждает он меня, начиная обрабатывать мою ладонь. — У вас есть аллергия на что-нибудь?
— Нет, — бормочу я, прежде чем острая боль пронзает мою руку и запястье, заставляя меня стиснуть челюсти.
Отвернувшись, я смотрю на один из шкафов.
— Я сделаю обезболивающий укол, потому что вам нужно наложить швы.
Я киваю и готовлюсь к острому уколу.
Боже!
Укол усиливает боль, прежде чем она начинает стихать.
Я продолжаю пялиться на шкаф, пока доктор обрабатывает мою руку, и через несколько минут он говорит:
— Похоже, вы растянули запястье.
— Ты уверен? — спрашивает Эдоардо.
Я смотрю на свою руку и вижу, что порез длиной два дюйма6. От вида швов меня подташнивает, и я снова отворачиваюсь.
Мать вашу. Неудивительно, что мне так больно.
— Старайтесь не нагружать левую руку, — инструктирует врач, накладывая повязку на мою ладонь. — Я дам вам обезболивающие. Принимайте по две таблетки каждые шесть часов или по мере необходимости.
Думаю, врач работает на Лео, но это не значит, что я не могу быть вежливой.
— Спасибо, что позаботились о моей руке.
— Не за что, миссис Тоскано. — Он смотрит на Эдоардо и переходит на итальянский.
Мужчины выходят из кухни, и я соскальзываю со стула. Прижимая левую руку к груди, я беру пузырек с обезболивающими.
Подождите. Я пока не могу пойти в свою комнату.
Я подхожу к дверному проему между кухней и фойе, наблюдая, как Эдоардо выпроваживает доктора из особняка.
Когда охранник оборачивается, я спрашиваю:
— Вы не знаете, через сколько мне принесут новый телефон?
Он проверяет время на своих часах.
— Наверное, через минут тридцать. — Он указывает на лестницу. — Если хотите, можете пойти отдохнуть. Я принесу вам телефон, когда его привезут.
Не желая, чтобы он приближался к моей спальне, я качаю головой и иду в гостиную. Я сажусь на ближайший диван и смотрю на дождь, барабанящий по окнам.
Когда воздух наполняется грохотом бури, сокрушительное одиночество, которое терзало меня последние две недели, камнем ложится на сердце.
Боже. Я просто хочу увидеть маму.
Когда по моей щеке скатывается слеза, я отворачиваюсь к окну, чтобы охранник не увидел, что я плачу.
Глава 14
Лео
Я пробыл на острове всего четыре дня, когда мне сообщили о том, что Хейвен пострадала.
Высказав Эдоардо все, что я о нем думаю, я иду в гостиную, где Массимо смотрит телевизор.
— Почему ты кричал? — спрашивает он, увидев меня.
— Хейвен соскользнула со скалы.
Он приподнимает бровь.
— Она пыталась сбежать?
— Нет, — бормочу я. — Она уронила свой телефон и попыталась вернуть его. — Я указываю в сторону спален. — Собирай вещи. Мы едем домой.
Массимо качает головой.
— Нет, мы никуда не поедем, пока ты со мной не поговоришь.
— Gesù Cristo, — огрызаюсь я. — Мы можем поговорить в самолете.
Он продолжает качать головой.