Я вдавливаю педаль газа в пол, и машина с визгом трогается с места. Все охранники смотрят на меня, а я, задерживая дыхание, мчусь к воротам.

К счастью, ворота начинают открываться, и, безмолвно шевеля губами, я произношу одну молитву за другой.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Прости меня. Я не хотела его убивать.

Не покинь меня в самый трудный час.

Почему? Почему? Почему? Почему?!

В зеркале заднего вида Глории не видно, и мне остается только молиться, чтобы она не нашла тело Маурицио, прежде чем я успею отъехать от виллы на безопасное расстояние.

Они решат, что я убила Маурицио. Вся «Коза Ностра» будет желать моей смерти.

Анджело никогда меня не простит.

Я попаду в ад.

Я понятия не имею, куда ехать, когда выезжаю на шоссе, но вдавливаю педаль газа в пол. Я с такой силой держусь за руль, что у меня белеют костяшки пальцев. Я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида, ожидая, что за мной гонятся охранники.

Мысли в голове путаются, страх, шок и паника затягивают меня в темную пучину отчаяния.

Анджело никогда не простит мне убийство своего дяди.

Боже, все произошло так быстро!

Я прокручиваю в голове произошедшее и всхлипываю, когда меня накрывает волна шока.

Как я смогу объяснить этот кошмар? Кто мне поверит?

Заметив на перекрестке кафе, я быстро останавливаюсь и спрашиваю дорогу в аэропорт.

Официантка смотрит на меня как на сумасшедшую, но, к счастью, объясняет, как проехать.

Я с визгом отъезжаю от обочины, паранойя и страх растут с каждым километром, отделяющим меня от виллы.

Когда я осознаю, что три недели, которые я провела вместе с Анджело, – это все, что у меня когда-либо будет, мое сердце сжимается в тугой комок. Анджело никого не прощает, я своими глазами видела, как он убивает людей. Он убил того бармена за кражу двух тысяч долларов.

Он и меня убьет.

Но я могу попытаться все ему объяснить. Я объясню ему, что это был несчастный случай.

Он тебе не поверит, особенно если Глория ему что-нибудь наврет.

Господи.

Господи.

О Господи!

Мое тело опять сотрясается от рыданий, а мысли бешено мечутся в голове.

Что же мне делать?

Мы находимся всего в пяти минутах езды от офисного здания, где я встречаюсь с Сангриоти, когда мой телефон начинает вибрировать.

Я вытаскиваю телефон из нагрудного кармана пиджака и хмурюсь, увидев на экране имя тети Глории.

– Циа Глория? – отвечаю я на звонок.

Тетя безудержно рыдает, и у меня вдоль по позвоночнику бегут ледяные мурашки.

– Он мертв, – выдыхает она. – Она его убила!

– Что?! – Я хлопаю Большого Рикки по плечу и приказываю: – Разворачивайся. Мы возвращаемся на виллу!

Сосредоточив внимание на бьющейся в истерике тете, я уточняю:

– Кто мертв?

– Твой дядя! Змея, которую ты привел в наш дом, убила его!

Какого черта?!

Я мрачно хмурю лоб, а все мои эмоции превращаются в хаотичный клубок.

– Дядя Маурицио мертв?

– Д-да, – всхлипывает тетя Глория. – Виттория столкнула его с балкона.

Нет, она бы ни за что этого не сделала!

– Что. За. Черт?! Поезжай быстрее! – рычу я.

Я разрываюсь между шоком от смерти дяди Маурицио и тетей, которая винит в этом Витторию.

Тетя Глория безудержно рыдает, и я резко приказываю:

– Пускай никто ничего не делает, пока я не приеду!

Я вешаю трубку и еле удерживаюсь, чтобы не разбить телефон, – шок от смерти дяди бьет меня прямо в сердце.

– Что случилось? – спрашивает Большой Рикки, переводя обеспокоенный взгляд между дорогой и зеркалом заднего вида.

– Тетя Глория утверждает, что Виттория убила дядю Маурицио, – говорю я, не в силах поверить, что Виттория способна на такое.

Только не моя жена.

Только не моя невинная маленькая лань.

Лихорадочно соображая, я могу прийти только к одному выводу: дядя Маурицио, должно быть, пытался избавиться от Виттории, потому что был недоволен нашим браком. А Виттория защищалась.

Это единственное приемлемое объяснение, потому что если я в чем-то и могу быть чертовски уверен, так это в том, что Виттория – богобоязненная женщина, которая и мухи не обидит.

Женщина, которую я люблю, не способна на убийство.

Ни при каких обстоятельствах.

Я отказываюсь в это верить.

Как только Большой Рикки останавливает внедорожник перед виллой, я вылезаю из машины и бегу в дом, с которым у меня связано столько счастливых воспоминаний.

Тетя Глория стоит посреди гостиной и рыдает, прижимаясь к телу дяди Маурицио.

Я оглядываю его призрачно-бледное лицо и струйку крови, засохшую на слегка приоткрытых губах.

Черт!

Когда я наконец осознаю потерю дяди Маурицио, я качаю головой, а сердце у меня разрывается.

Нет!

Я делаю шаг вперед и, теряя контроль над эмоциями, кричу: