Я провожу большим пальцем по его золотистой коже.

– Да.

– Рад это слышать.

От низкого сексуального тона его голоса у меня по телу бегут мурашки.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на наши пустые тарелки:

– Готов к десерту?

– Есть еще и десерт?!

Улыбнувшись Анджело, я высвобождаю руку и начинаю убирать со стола.

Анджело тоже встает и помогает мне отнести тарелки на кухню.

– У тебя ни на что нет аллергии? – спрашиваю я, доставая из холодильника клубнику и свежевзбитые сливки.

– Нет.

Вместо того чтобы вернуться в столовую, он занимает место у кухонного островка.

– А у тебя есть аллергия?

Я качаю головой и ставлю десерт на мраморную столешницу:

– Вот, ничего особенно изысканного. Я решила продолжить с фруктовой темой.

Как и вчера вечером, Анджело похлопывает себя по обтянутому джинсами бедру:

– Иди сюда.

С пылающим лицом я сажусь к нему на колени и левой рукой обхватываю его за шею.

Эта поза чертовски интимная.

Анджело берет с тарелки клубнику, окунает ее в сливки и подносит к моим губам.

Мое сердцебиение учащается, и я раздвигаю губы, чтобы откусить кусочек.

– Не шевелись, – приказывает Анджело, как только мои зубы погружаются в клубнику.

Почему?

Он наклоняется ближе и впивается зубами во вторую половинку. На долю секунды я чувствую прикосновение его губ, и мои эмоции превращаются в хаотичный беспорядок.

Черт-черт-черт!

Это легкое прикосновение вызывает такой накал чувств, что у меня кружится голова.

Наши взгляды встречаются, и я задаюсь вопросом: каково это будет – поцеловать Анджело?

Уже проглотив свой кусочек, Анджело усмехается:

– Ешь клубнику, la mia tentatrice ^[6].

Позвольте не согласиться. Это меня искушает дьявол.

Когда я вижу, как Виттория языком слизывает с губ крем, мой член становится твердым, как скала.

Едва надкусив клубнику, я еле удержался, чтобы не поцеловать ее в губы.

Единственная причина, по которой я выполняю ее просьбу, – это то, что я хочу, чтобы Виттория поцеловала меня по собственному желанию. Судя по румянцу у нее на щеках и желанию, горящему в ее глазах, ждать мне осталось недолго.

Господи, по крайней мере, я на это надеюсь. Поцелуи никогда не были для меня особо важными – до тех пор, пока Виттория не запретила мне ее целовать. Теперь я хочу их больше всего на свете.

Хватая ткань, обтягивающую ее бедра, я приказываю:

– Покорми меня, детка.

Пока Виттория тянется за клубникой, я скольжу рукой вниз, к ее икрам.

– Мне нравится это платье, – делаю я комплимент.

– Ну еще бы. Оно стоило целое состояние, – бормочет Виттория, поднося ягоду к моим губам.

Откусывая кусочек, я просовываю руку под ткань и провожу пальцами по ее ноге. По телу Виттории пробегает дрожь, и я улыбаюсь.

Когда я проглатываю клубнику, Виттория большим пальцем вытирает крем с уголков моего рта. Видя, как она слизывает крем с пальца, я мгновенно теряю над собой контроль.

Одним быстрым движением я вскакиваю, отодвигаю клубнику и сливки в сторону и сажаю Витторию на кухонный островок.

Нащупав молнию, я стягиваю с нее платье, затем разрываю рукава и добираюсь до ее груди.

Когда ее сосок оказывается в моих губах, из моей груди вырывается удовлетворенный стон.

Виттория запускает пальцы мне в волосы, задыхаясь от моей внезапной атаки.

Я подталкиваю Витторию так, чтобы она легла на островок.

– Ты – единственный десерт, который я хочу. – Я стягиваю с нее платье и нижнее белье. – Не двигайся, – приказываю я, когда Виттория оказывается полностью обнаженной.

Я улыбаюсь, замечая, как быстро проходят синяки у нее на теле.

Черт, жду не дождусь, когда они совсем исчезнут.

Я подхожу к холодильнику и нажимаю на рычаг автомата для льда. Поймав кубик льда, я беру его в рот и медленно возвращаюсь к Виттории.

Она следит за каждым моим шагом, ее грудь вздымается и опускается при каждом частом вдохе.

Зажав кубик льда между зубами, я ставлю руки по обе стороны от ее бедер и наклоняюсь над ней. Тающим кубиком льда я провожу по ее соску и наблюдаю, как он твердеет.

Когда я перемещаю лед вниз, к животу, по ее телу пробегает дрожь, и Виттория тихонько взвизгивает.

Черт, как же мне нравится смотреть, как у нее по телу бегут мурашки!

Когда я провожу кубиком льда по ее киске, Виттория приподнимает бедра, и я хищно смеюсь.

Когда лед достигает ее клитора, Виттория хватает меня за запястье и выгибает спину:

– Анджело!

– М-м-м?

– Очень холодно, – жалуется Виттория.

Я поднимаюсь по ее телу, пока не оказываюсь с ней лицом к лицу. Я подношу ладонь к ее подбородку, оттягиваю большим пальцем ее нижнюю губу. Когда Виттория приоткрывает рот, я кладу туда кусочек льда.