Я смотрю на своего прекрасного ангела, и последняя защита вокруг моего сердца рушится. В моей душе взрывается сильнейшее чувство, а весь мой мир переворачивается вокруг своей оси.

Жестокое собственничество. Беспричинная ревность. Яростная защита.

Их осколки разлетаются по моему телу, когда эта женщина завоевывает каждый сантиметр моей темной души.

Я снова убираю непокорные локоны с ее лица и внимательно смотрю ей в глаза. В этот волшебный момент я соединяюсь с ней так, как никогда ни с кем не соединялся.

С безусловной любовью, которая проникает в каждую частичку моего существа, я сокращаю расстояние между нами.

Мои губы касаются ее губ, а потом я опять слегка отстраняюсь. Наши взгляды встречаются, и я даю ей безмолвную клятву.

Я буду изо всех сил защищать тебя. Я буду любить тебя до самой смерти. С этой минуты я живу ради тебя, моя драгоценная жена.

Я целую ее с таким неконтролируемым голодом, что она отступает на шаг назад. Я прижимаю ее к себе так крепко, что ее ноги отрываются от пола.

Ну наконец-то, черт побери!

Ее губы похожи на мягкие лучи утреннего солнца. Когда мой язык проникает в ее рот и я впервые чувствую ее вкус, ее свет оказывается таким сильным, что холодная тьма во мне отступает и она начинает ярко сиять в моем сердце.

Я издаю стон прямо в ее рот, и мое тело содрогается от сильнейших ощущений, которые она во мне вызывает.

Наклонив голову, я впиваюсь губами в ее губы, мой язык овладевает ее ртом. Я хочу, чтобы она запомнила этот поцелуй навсегда.

Ее первый поцелуй.

– Моя, – рычу я в ее губы.

Прежде чем она успевает кивнуть, я снова овладеваю ее губами и поглощаю ее, пока мы оба не начинаем задыхаться. Желая большего, я несу Витторию на веранду, опускаю на шезлонг и притягиваю ее к себе на колени.

Рукой я обхватываю ее за шею и удерживаю на месте, целуя ее снова и снова.

Время исчезает, ничто сейчас не имеет значения, кроме Виттории и ее чертовски опьяняющего вкуса.

Даже когда мой рот начинает зудеть от поцелуев, я продолжаю терзать ее губы.

Я никогда не смогу ею насытиться.

Я на мгновение прерываю поцелуй и смотрю на ее раскрасневшееся лицо. Виттория медленно открывает глаза, и я вижу в них лишь изумление.

Не желая нарушить нашу близость, я шепчу:

– Означает ли это, что у тебя появились чувства ко мне?

Виттория подносит руку к моей щеке и проводит большим пальцем по нижней губе.

– Да.

Мое лицо расплывается в улыбке, и я крепко обнимаю Витторию. Я беру ее рукой за подбородок и снова наклоняюсь, соединяя наши губы.

Я не могу заставить себя остановиться – а ведь я никогда особо не любил целоваться!

С каждой минутой наши поцелуи становятся все нежнее, и в промежутках между прикосновениями наших губ Виттория улыбается.

Когда я наконец поднимаю голову, она испускает счастливый вздох, а потом шепчет:

– Как я теперь жалею, что ввела это правило.

– Ну-у-у… ты же не знала, как много теряешь, – ухмыляюсь я.

Виттория проводит пальцами по моей щеке и челюсти, глядя на меня.

Я встаю и несу ее на руках к бассейну, как невесту.

Она крепко обнимает меня за шею:

– Не надо, Анджело! Я только утром помыла голову!

С таинственной усмешкой я разбегаюсь и прыгаю в бассейн. Вода на мгновение поглощает нас, а потом я выталкиваю нас на поверхность.

Вынырнув из воды, я тут же прижимаю Витторию к груди и снова соединяю наши губы.

Держась за мои плечи, Виттория обхватывает меня ногами за талию. Я поглощаю ее и высвобождаю свой член из плавок. Я сдвигаю ее трусики в сторону и отчаянным толчком вхожу в свою жену.

Господи, ее киска – мой личный рай.

Она моя. Вся. Только. Моя.

Виттория издает стон, и я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь.

Я прижимаю ее к бортику бассейна и, изучая каждый сантиметр ее рта, трахаю ее медленно и глубоко.

– Можем отложить поездку, – бормочу я.

Скрестив руки на груди, я смотрю на Тини, лежащего на больничной койке.

Вчера у него случился разрыв аппендикса, и нам пришлось срочно везти его в больницу.

У меня чуть не случился чертов сердечный приступ – и это заставило меня понять, как много Тини для меня значит.

Виттория садится рядом с постелью и поправляет простыню на груди своего телохранителя:

– Просто поправляйся поскорее, ладно?

На лице у нее написано такое беспокойство, что у меня сжимается сердце.

– Принести тебе что-нибудь?

Тини качает головой:

– Я в порядке. Не волнуйся.

Виттория качает головой и кладет его большую руку в свою маленькую ладонь.

За последние две с половиной недели они очень сблизились. Когда дело касается Виттории, Тини ведет себя как чертовски заботливый медведь, а Виттория приняла его как своего друга.

Тини переводит взгляд на меня:

– Простите, босс.

– Тебе не за что извиняться, – заверяю я его.