— От имени церкви я желаю вам обоим многих лет благословений и благодати, поскольку вы наслаждаетесь своей любовью друг к другу, любовью, которая находит свой источник и исполнение в Боге, который есть сама любовь.

Дело сделано.

Алексей подходит, чтобы обнять меня и поцеловать в щеку.

— Поздравляю, брат.

Пока Алексей переходит к Уинтер, Демитрий заключает меня в крепкие объятия.

— Я горжусь тобой.

— Добро пожаловать в семью, Уинтер, — говорит Алексей, и его лицо расплывается в улыбке, — Теперь время выпить.

Поворачиваясь к Уинтер, уголок моего рта приподнимается. Когда она поднимает подбородок и наши взгляды встречаются, я бормочу.

— Моя жена.

— Муж, — когда я слышу, как это слово слетает с ее губ, кровь бежит по моим венам.

Я сокращаю расстояние между нами и, обхватив ее рукой за шею, бормочу.

— Это традиция — целовать своего мужа.

Я опускаю голову, мои глаза встречаются с ее, а затем я прижимаюсь губами к ее губам.

Теперь, время закончить с тостом, чтобы я мог отвести ее в спальню и завершить этот брак.

Глава 17

УИНТЕР

Дэмиен продолжает бросать на меня проницательные взгляды, как будто пытается заглянуть в мои мысли. Каждый раз, когда его глаза останавливаются на мне, по моему телу пробегает дрожь.

Я немного беспокоюсь о том, чтобы мы завершили наш брак. Я привыкла все контролировать, и я не думаю, что Дэмиен будет терпеть это в спальне.

— Тост, — говорит Алексей, поднимая свой бокал, наполненный шампанским. Мы делаем то же самое, а затем он говорит, — За союзы, семью и верность.

Демитрий и Дэмиен повторяют слова, а затем Алексей смотрит на меня, и это заставляет меня сказать.

— Ах, да. Союзы и верность.

— И семья, — мрачно бормочет Алексей, его глаза встречаются с моими.

Семья.

Это слово вызывает острую боль в моей груди, но все же я заставляю себя произнести.

— Семья.

Я делаю глоток шампанского, и когда разговор переходит на территорию, сколько там охраны, и когда прибудут другие мужчины, я ставлю фужер на стол и выхожу из комнаты.

Если мы собираемся говорить о бизнесе, я не собираюсь делать это в свадебном платье. Я поднимаюсь по лестнице и, когда вхожу в свою спальню, задаюсь вопросом, переедет ли Дэмиен в эту комнату теперь, когда мы женаты, или он захочет иметь отдельную спальню.

Останавливаясь перед туалетным столиком, я достаю серьги и снимаю вуаль. Я вынимаю все шпильки из волос и устало вздыхаю, проводя пальцами по прядям. Все эти переодевания и усилия в течение одного часа.

Я подхожу к своему шкафу и скидываю туфли, а затем замираю. Я чувствую Дэмиена, но внимательно прислушиваюсь, от него не доносится ни звука. Затем его кончики пальцев касаются моих обнаженных лопаток, и это мгновенно вызывает мурашки по моей коже.

Всего лишь прикосновение. Это все, что нужно от Дэмиена, чтобы заставить меня дрожать.

— Ты остаешься не для того, чтобы поговорить о делах? — я спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

— Для этого и существует завтрашний день, — бормочет он.

Мой желудок начинает сжиматься от нервов, а дыхание учащается.

Рука Дэмиена движется вниз, и я чувствую, как он возится со спиной платья.

— Спасибо тебе за то, что ты сегодня прекрасно выглядишь, — его голос — это мягкая ласка, которая заставляет мое сердцебиение ускоряться, пока не кажется, что оно трепещет у меня в горле.

Дэмиен дергает за завязки платья, и я чувствую, как давление ткани начинает ослабевать. Без лифчика, я остаюсь стоять в одних трусиках, когда свадебное платье падает на пол.

Глубокий вдох, Уинтер. Ты можешь это сделать.

Помни, он уже хочет тебя. Половина битвы выиграна.

Я сглатываю, а затем перешагиваю через платье и поворачиваюсь лицом к Дэмиену.

Его глаза медленно скользят по моему телу, затем возвращаются к каждому дюйму, прежде чем остановиться на моем лице. Его карие радужки темнеют до черноты полуночи, и он сжимает челюсти, как будто ему требуется весь его самоконтроль, чтобы просто не трахнуть меня.

Голодный. Вот как он выглядит. Как хищник, который собирается съесть свою жертву.

Боже.

Я сокращаю расстояние между нами, а затем поднимаю руки к его поясу. Дэмиен наклоняет голову, когда я начинаю расстегивать его, и когда он не останавливает меня, я расстегиваю его брюки и расстегиваю молнию. Когда мои костяшки пальцев касаются твердого контура его члена, я почти замираю.

Я делаю медленный вдох и, не сводя с него глаз, опускаюсь на колени.

Моя гордость получает удар, когда я откидываю голову назад и вижу, как приподнимается уголок его рта.

— Преклоняешь колени передо мной, Принцесса? Так скоро? — он бормочет, его голос пропитан предупреждением.

Это горькая пилюля, которую нужно проглотить, поскольку я иду против того, что я сказала ему вчера, что я никогда не склонюсь перед ним.

Посмотрите на меня сейчас.

Я отбрасываю мысли в сторону.

Сосредоточься.

— Ты мой муж, — объясняю я, начиная расстегивать ткань, обнажая черные боксеры.