Есть только желание и нужда.

Это сильнее всего, что я чувствовал раньше.

Подойдя к входной двери, ввожу свой код. Я захожу внутрь и, присев на корточки, осторожно беру цветы. Они уже начали вянуть.

Я заглушаю непрекращающийся писк датчиков движения, затем иду на кухню. Я отрываю два бумажных полотенца, чтобы положить между ними цветы.

Глядя на увядающие лепестки, я без сомнения знаю, что то же самое случится с Хейли, если она приблизится к моему миру.

И все же... даже зная это… я не могу держаться от нее подальше.

* * *

ХЕЙЛИ

Уже почти время закрытия, и, присев за стойкой, я занята тем, что расставляю чистые стаканы по полкам, так что мы готовы к завтрашнему открытию. Я слышу, как Ларс спрашивает:

— Водки?

— Пожалуйста.

С бокалом в каждой руке я вскакиваю. Счастливая улыбка растекается по моим губам при виде Карсона. Я волновалась, что он будет избегать бара после неловкой встречи, которая у нас была во вторник.

— Ты здесь, — говорю я, в моем голосе слышится облегчение.

Капли воды прилипли к его одежде, а волосы мокрые.

И теперь я представляю, как он выглядит, когда выходит из душа. Вздох.

Карсон садится на тот же стул, на котором он сидел, когда мы впервые встретились.

— Я здесь.

Моя улыбка становится еще шире.

— Рада снова тебя видеть.

На его лице появляется странное выражение, затем он бормочет:

— Приятно быть увиденным.

Моя правая бровь приподнимается, и я не могу удержаться, чтобы не поддразнить его.

— Вау… не хочу сглазить, но мне нравится твоя разговорчивость.

Уголок его рта приподнимается, и, как во вторник, от вида его ухмылки «горячее ада» у меня перехватывает дыхание и по телу разливается жар.

Он действительно должен больше улыбаться.

Ларс случайно роняет ящик на пол, и это напоминает мне о стаканах. Я присаживаюсь на корточки и убираю их так быстро, как только могу. Когда я заканчиваю, я отодвигаю пустой ящик в сторону, чтобы мы могли наполнить его грязными стаканами.

Из-за дождя сегодня ночью было тихо. Я подхожу ближе к краю бара, где сидит Карсон, поворачивая все бутылки так, чтобы были видны их этикетки.

Я смотрю на Карсона, и, обнаружив, что он смотрит на меня, по мне проходит еще одна волна тепла.

Чувствуя необходимость что-то сказать, я задаю самый глупый вопрос на свете.

— Ты шел сюда под дождем?

О, Хейли. Боже господи.

— Да.

Я смотрю, как он подносит стакан к губам и, как двигается его горло, когда он делает глоток.

Вздох.

Не сумев придумать ничего другого, кроме погоды, я говорю:

— Если он не прекратится, нам обоим придется идти домой под дождем.

Он ставит стакан на стол, а затем проводит подушечкой большого пальца по краю стакана. Я снова замечаю кольца и облокачиваюсь на прилавок, чтобы получше рассмотреть их. У того, что на мизинце, цепочка, зажатая между двумя металлическими полосами. На втором изображен символ креста с черепом в центре. Третий — просто черная полоса, а у четвертого на указательном пальце эмблема в виде звезды.

Любопытствуя, я спрашиваю:

— Означают ли эти кольца что-нибудь?

Карсон качает головой.

Когда он заканчивает со своим напитком, я спрашиваю:

— Могу я предложить тебе еще?

— Нет, спасибо, — он достает наличные из внутреннего кармана своего пальто и кладет их на стойку.

Когда он встает, чтобы уйти, я чувствую порыв сказать что-нибудь, что заставит его остаться, но в итоге бормочу:

— Спокойной ночи.

Чувствуя себя обескураженной, я подхожу к кассе и начинаю ее закрывать. Я кладу деньги в пакет и вручаю его Ларсу.

— Увидимся завтра, — говорю я, хватая пальто.

Когда я выхожу из бара и вижу ожидающего меня Карсона, моя счастливая улыбка мгновенно возвращается.

— Ты ждал.

Я надеваю пальто и застегиваю его спереди.

Когда мы начинаем идти, я должна признать, что начинаю привыкать к тому, что Карсону нечего сказать. Сегодня тишина не кажется такой неловкой, как в те разы, когда мы сталкивались друг с другом.

Капли дождя падают вокруг нас, и я скрещиваю руки на груди, низко наклоняя голову. Не то, чтобы это помешало мне промокнуть.

Карсон сбрасывает пальто и держит его распахнутым.

— Подойди ближе.

Серьезно?

Не желая давать ему шанс передумать, я застегиваюсь и ныряю под ткань. Когда его рука опускается на мои плечи, я почти испускаю наполненный блаженством вздох. Я хватаюсь за пальто и приподнимаю его, чтобы оно не свисало мне на лицо.

Так вот из чего сделаны фантазии.

Я слишком остро ощущаю жар, исходящий от тела Карсона, когда наши бока прижимаются друг к другу. Здесь нет и намека на лосьон после бритья, и я поражаюсь его натуральному аромату. Это все человек, и это заставляет меня вдыхать его глубже.

Прочищая горло, я спрашиваю:

— Как долго ты живешь в Сен-Люке?