Его серые глаза полны той же печали, что душит и меня.

— Прости, — говорю я надломленным голосом. — Я возьму себя в руки.

Он хмурится и склоняет голову набок.

— Иди сюда, — бормочет Истон. Его тон мягкий и полный понимания, когда он притягивает меня в объятия, чем чертовски меня удивляет.

Вместо того чтобы растеряться и запаниковать от того, что Истон действительно обнимает меня, это производит совершенно иной эффект.

В тот момент, когда его руки обвиваются вокруг меня, я понимаю, что не могу больше сдерживаться. Утешение, которое он мне предлагает, словно прорывает плотину, и я пла́чу еще сильнее.

Я прижимаю руки к груди и закрываю рот ладонью, пока мои слезы пропитывают его дорогую футболку. Каждый раз, когда я прерывисто вздыхаю, в нос мне ударяет его древесный аромат.

Если бы я не была так сломлена, а Рэйчел не была бы больна, это мог бы быть один из лучших моментов в моей жизни. Но это не так. Потому что я могу потерять свою лучшую подругу и вряд ли когда-нибудь снова стану прежней.

Примерно через минуту мои эмоции из безутешного смятения превращаются в опустошенность, от которой на душе становится тяжело. Слезы высыхают, рыдания стихают.

Истон отстраняется, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза: — Лучше?

Я смотрю на него всего пару секунд, а потом отвожу взгляд, потому что он слишком пристальный.

— Да. — Я торопливо прочищаю горло. — Спасибо. — Затем я замечаю мокрое пятно на его футболке и добавляю: — Прости, что испортила тебе одежду.

— Не переживай. — Он делает шаг назад, засовывая руки в карманы джинсов. — Ничего из этого не будет легким.

Я киваю и поднимаю на него глаза. Заметив, что он смотрит на траву, я не отвожу взгляд сразу и вижу, что на его лице тревога и душевная боль.

— Что я могу сделать, чтобы хоть как-то помочь? — Слова слетают с моих губ автоматически.

Истон поворачивает ко мне голову, и когда мы встречаемся взглядами, мое сердцебиение учащается.

— Ты и так делаешь очень многое, Нова. Просто будь рядом с Рэйчел и Лэйни.

Мой голос превращается в тихий шепот, когда я осмеливаюсь спросить: — А с тобой?

Уголок его губ слегка приподнимается.

— Обо мне не беспокойся.

Я всегда буду беспокоиться о тебе.

Он кивком головы указывает в сторону дома.

— Пойдем обратно.

Не желая, чтобы Рэйчел заметила, что я плакала, я спрашиваю: — Как мое лицо? Сильно заметно, что я ревела?

Истон смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, прежде чем ответить: — Местами немного покраснело. Побудь здесь еще пару минут.

Я киваю, глядя, как он уходит и скрывается за углом.

Как бы мне ни нужны были эти слезы, я действительно должна держать себя в руках.

Истон

Почти одиннадцать вечера, когда я с тяжелым сердцем закрываю ноутбук после разговора с профессором Энтони Фоксом, который смог уделить нам пятнадцать минут своего времени.

Рэйчел откидывается на спинку стула, на котором сидит за обеденным столом, и на мгновение я теряю способность ясно мыслить.

Сильвия тянется через стол и сжимает мое плечо.

Блядь, это происходит на самом деле.

Нова встает со своего места, подходит к Рэйчел и опускается на корточки рядом с ее стулом. Она кладет руку ей на предплечье, но ничего не говорит.

Слова здесь бессильны.

После того как профессор Фокс изучил все, что мы прислали, и поговорил с онкологом Рэйчел, он согласился с прогнозом. Опухоль слишком велика, удалить ее хирургическим путем невозможно. Он предлагает использовать оставшееся у Рэйчел время, наслаждаясь им в кругу семьи, вместо того чтобы проводить его в больницах и проходить процедуры, которые практически не повлияют на исход — если вообще повлияют.

Мы вчетвером сидим в тишине несколько минут, прежде чем Сильвия спрашивает: — Я могу что-нибудь сделать?

Я начинаю качать головой, но потом говорю: — Отмени съемки. Отмени вообще все.

Несмотря на то, что я прошу о невозможном, она кивает.

— Не переживай о работе. Я посмотрю, какие обязательства смогу перенести.

Рэйчел резко вздыхает, и я перевожу на нее взгляд. Она смотрит на стол, сдвинув брови.

— О боже. Я умираю.

Господи.

Я вскакиваю со стула и, схватив сестру за плечи, практически рывком ставлю ее на ноги, а затем заключаю в объятия.

Секунду спустя осознание выбивает воздух из моих легких.

Рэйчел умирает, и я ничего не могу сделать, чтобы это предотвратить.

Я сжимаю ее крепче и зарываюсь лицом в ее волосы, пока сильная дрожь сотрясает мое тело.

После всего, что я сделал, чтобы защитить сестру, я все равно ее потеряю.