Кассиус выгнул бровь, но ничего не сказал. Подъехав к комплексу, он спешился первым и принял Скарлетт у Сорина из рук, чтобы дать ему возможность тоже спуститься на землю. После чего они быстро и бесшумно поднялись в квартиру, и Кассиус уложил Скарлетт на диван.

– Отвар в потайном кармане, – сообщил он, протягивая Сорину плащ, а сам осторожно встряхнул девушку за плечи. – Скарлетт. Морская Звездочка. Ты должна выпить снадобье.

Она открыла глаза, и Кассиус вскочил на ноги.

– Сорин, – тихо позвал он.

Сорин оставил поиски и повернулся к ним. Оказалось, что глаза Скарлетт уже не золотые и не льдисто-голубые. Они стали серебристыми и светились. В них клубилось что-то похожее на дым – и вокруг тела девушки медленно кольцами свивался такой же.

– Что с ней происходит? – недоуменно спросил Кассиус.

Скарлетт наклонила голову при звуке его голоса и посмотрела так, словно не узнала.

– Понятия не имею, – медленно ответил Сорин. – Но рискну предположить, что это просыпается ее магия. Найди отвар.

Сунув плащ в руки Кассиусу, фейри шагнул к Скарлетт. Клубящийся дым ударил в него, и он воздвиг вокруг себя огненный щит. Дым отпрянул от пламени. Не дым, вдруг сообразил Сорин, а тени.

Невероятно.

– Вот, – раздался у него за спиной голос Кассиуса. – Заставь ее выпить. Тогда она почти мгновенно уснет.

Сорин завел руку назад и почувствовал, как в ладонь вложили пузырек. Не сводя глаз со Скарлетт, он медленно склонился над ней.

– Эй, милая, – позвал он. – Как ты?

– Я же просила не называть меня так, – отозвалась она охрипшим от криков голосом.

Сорин изумился. Выходит, она это помнит?

– Может, мне нравится так тебя называть.

– А мне плевать на то, что тебе нравится, – прошептала она.

– Лгунья, – прошептал он и, медленно подняв руку, положил ей на затылок. Кассиус откупорил флакон, который Сорин держал в другой руке. – Что мне нравится, а что нет, мы обсудим позже. А сейчас пей… милая.

Он поднес флакон к ее губам и, не убирая ладони с затылка, заставил отклонить голову. Скарлетт быстро проглотила снадобье. В тот же миг ее глаза стали льдисто-голубыми, а дым и тени исчезли. Девушка вымученно вздохнула.

– Когда я проснусь, надеру тебе задницу за то, что ты меня так назвал, – пробормотала она, смежила веки и провалилась в сон. Ее дыхание быстро выравнивалось.

Сорин коротко хохотнул, осторожно вытаскивая руку из-под ее головы.

– Скорее всего, проспит два дня, – прочистив горло, сообщил из-за его спины Кассиус. – Мне нужно вернуть лошадей и решить, что сказать в поместье. Попрошу Таву принести для Скарлетт смену одежды. Позже зайду ее проведать и объясню, что смогу.

– Хорошо, – ответил Сорин, передавая ему пустой пузырек.

– Я никогда не видел у нее таких глаз, – тихо сказал Кассиус. – У всех фейри так? Твои глаза тоже творят подобные штуки?

– Нет, – ответил Сорин, возвращаясь взглядом к спящей на диване женщине. – Мои глаза так не делают. Я не знаю, что это было.

После ухода Кассиуса Сорин перенес Скарлетт в свою спальню, уложил на кровать среди подушек и накрыл одеялом. Девушка крепко спала, и к ней постепенно возвращался привычный цвет лица. В столь откровенном наряде спать было едва ли удобно, но учитывая, что сон вызван отваром, который, очевидно, ее одурманил, вряд ли в данный момент ее сильно волновало, во что она одета. Скарлетт лежала на боку, свернувшись калачиком, с упавшими на лицо волосами.

Сорин пересел на стул напротив кровати. Он то и дело зажигал пламя на кончиках пальцев и гасил его, повторяя эти действия снова и снова, наслаждаясь, пока мог, своей магией. Изначально он не собирался сообщать Кассиусу о своем подозрении, что Скарлетт – фейри, но тот был настойчив. А когда Кассиус накричал на него, обвиняя, что его не заботит ее безопасность, Сорин не сдержался. Но боги, какая сила! Такой не обладал даже самый могущественный фейри из его рода. Талвин, возможно, но теней не было ни у кого. Если это и правда тени.

– Ответь-ка, огненный урод, удалось ли тебе до чего-нибудь додуматься после того, как увидел ее сегодня ночью?

Сорин повернул голову к дверному проему. Там стояла Нури со скрещенными на груди руками. Ее капюшон был откинут, пепельно-белокурые волосы распущены.

– Раньше не могла сказать? – раздраженно буркнул он.

– И сделать за тебя всю работу? Как бы ты тогда чему-нибудь научился? – с притворным раздражением вздохнула Нури.

– Элинé была ее матерью? – спросил Сорин.

– Ты знал Элинé? – задала она встречный вопрос.

– Кассиус сказал, что ее мать звали Элинé Монро. А я знал королеву Элинé Семирию, – пояснил Сорин. – Это одно и то же лицо?

– Ее мать или женщина, носившая эти имена?

– Черт, Нури. Прекращай говорить загадками.

– Я не могу раскрыть то, что знаю, – хмыкнула Нури.

– Что весьма удобно, – с раздражением бросил Сорин.

– Нет, ты не понимаешь. Я не могу раскрыть то, что знаю, – повторила Нури, как будто разговаривала с круглым идиотом.