– Ты так много всего скрываешь, что я не знаю, с чего начать, – ответил он.

– Наконец набрался храбрости? – ухмыльнулась она.

– Ты о чем?

Она отступила на несколько шагов, чтобы создать между ними пространство.

– Ты несколько недель ходишь вокруг меня на цыпочках. Боишься проявить настойчивость. Боишься задавать вопросы. Боишься меня.

– Да! Да, боюсь. Потому что ты возводишь стены и отгораживаешься от других так же легко, как и я. Мы с тобой одно целое, не забыла? Тем не менее между нами преграда. Ты воздвигла ее в тот день, когда мы поссорились, и с тех пор я не могу ее преодолеть, – ответил Сорин. – Мы обещали все друг другу рассказывать и не скрываться за стенами.

– Я же ответила на твои вопросы, – запротестовала она.

– Уклончиво. Ты уже несколько недель присутствуешь наполовину и утаиваешь информацию.

– Потому что я пока не придумала, как со всем этим справиться, – ответила Скарлетт. – Не проработала детали.

– Так позволь мне помочь. Тебе больше не нужно справляться со всем в одиночку.

– Еще как нужно! Чем больше народу я привлекаю, тем больше подвергаю опасности, Сорин. Поэтому лучше оставить все как есть. – Девушка повернулась и зашагала к двери.

– Нет, – прорычал он. – Между нами все не так. – Она замерла. – Ты ведешь себя раздражающе, и я взываю к тебе. Я не допущу, чтобы последнее слово осталось за тобой исключительно потому, что ты моя королева. Не смей от меня отгораживаться.

– Сорин, пожалуйста, – прошептала она.

Теперь он стоял перед ней, чуть наклонившись, чтобы смотреть ей в глаза.

– Почему? В твоем распоряжении целый Двор, готовый отдать за тебя жизнь. Тебе придется научиться делиться с другими своими тревогами и заботами, Скарлетт. Твоему ближайшему окружению необходимо знать, что ты им доверяешь. Мне нужно знать, что ты доверяешь мне. Объясни, в чем дело.

– А мне невыносима мысль о том, что кто-то из вас может пострадать по моей вине! – вскричала Скарлетт. – Потому что я в курсе того, что грядет, но еще не додумалась, как это остановить! Как мне сообщить другим, не имея четкого плана действий?

– Положись на свой Двор, и он поможет во всем разобраться. Доверься тем, кто уже сталкивался с подобными угрозами. Доверься мне.

Он потянулся, чтобы погладить ее по щеке, но она отшатнулась.

– Со времен моих сестер я ни от кого так основательно не зависела, Сорин. И это было использовано против меня! Под ударом оказались все, кого я люблю! – Его глаза расширились от понимания. – Из-за меня пострадают другие! Кто-то из нашей семьи может умереть из-за моего выбора и приказов. Как мне потом с этим жить? Я с трудом справилась с потерей Джульетты. Не уверена, что смогу еще раз вынести такое горе.

– Скарлетт, – мягко сказал Сорин, осторожно беря ее за руку и подводя к скамье, на которой она сидела с Калланом. – Брайар поклялся тебе в верности не потому, что ты наследница Элине́. Он понял, что ты та, за кого стоит бороться. И мой Двор не стал бы слепо служить тебе потому, что это делаю я, или потому, что ты – мое близнецовое пламя. Они видят королеву, сражающуюся за нечто большее, чем она сама. Ты лишаешь их возможности защищать свой дом и свой народ, который они любят, вытесняешь их на обочину под предлогом безопасности и защиты. Предоставь им выбор, они должны принимать решения сами.

– О боги, – фыркнула Скарлетт, вытирая со щеки непрошенную слезу, – ты действительно древний, не так ли? И советы даешь, как мудрец.

Сорин со смехом поднес руку к ее щеке.

– Если не разрешишь себе зависеть от других, твое правление будет одиноким, а трон уподобится клетке, которой ты так страшишься, любовь моя. Свобода заключается в том, чтобы находиться рядом с другими и позволить им разделить свое бремя.

– Даже если оно лежит на моих плечах?

– А кому решать? Я думаю, тебе бы понравилось делать все по-своему и при этом постоянно отмахиваться от Судеб, – с ухмылкой ответил Сорин.

Скарлетт фыркнула и прислонилась лбом к его лбу, наслаждаясь ощущением его силы. После долгого молчания она встала.

– Что ж, идем, принц.

– Куда? – спросил он, приподняв бровь.

– В катакомбы под твоим дворцом.

– Что? – Удивленно изогнув брови, он поднялся со скамьи.

Скарлетт взяла его под руку.

– Ума не приложу, как вы тут все без меня выживали.

Сорин щелкнул ее по носу, а она шлепнула его по руке и вывела на лестницу.

– По правде говоря, как твоя королева, жена и близнецовое пламя, я хочу знать, сколько тебе лет?

Сорин рассмеялся, запрокинув голову.

– Триста шестьдесят три года.

Скарлетт ахнула. Она знала, что он бессмертен, но услышать реальную цифру…

– Ты потеряла дар речи, как тогда, когда мы познакомились и я сказал, что хочу, чтобы твой язык был моей заботой, – задумчиво протянул Сорин, пока они спускались по ступеням. Скарлетт пробормотала под нос какое-то грубое прозвище, на что Сорин заметил: – Мой список пополняется.