— Я не разговариваю с тобой, — повторяю я. Плевать, что звучу, как ребёнок, готовый разразиться истерикой.

— Он трахнул её. Кого это волнует? Женился-то он на тебе.

Мой рот открывается, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою сестру.

Прежде чем я могу ответить, мужское плечо врезается в моё, и я теряю равновесие. Жгучая вспышка боли обжигает мой бок, и я падаю вперёд. Улица, выложенная брусчаткой, устремляется вверх. Мои колени ударяются об камни, прежде чем я могу выпутать руки из наших сумок.

— Инди! — кричит Саммер, шатаясь в сторону и почти падая на меня. Моя сестра удерживает себя, кладя руку мне на плечо, потом протягивает её, чтобы поднять меня.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

Я наклоняюсь вниз, чтобы коснуться своего бока, на моей руке появляются красные следы.

— Он порезал меня.

Я смотрю вниз на кучу сумок, которые уронила на землю. Хорошо разбираясь в изобретательности карманников на Ибице, в основном потому, что была одним из них, я сразу же замечаю, чего не хватает.

Моя сумочка. Чёрт возьми, я только что купила её!

— О Боже. Мы должны отвезти тебя в больницу. У тебя идёт кровь, — истерит Саммер, но мой мозг блокирует боль.

— Нет, мне нужна моя чёртова сумочка. — Я вскакиваю на ноги и оглядываюсь, чтобы мельком увидеть человека, проталкивающегося через толпу и ускользающего за поворотом.

Я вижу тебя, мудак.

— Остановите его! Он украл мою сумочку, — кричу я перед тем, как броситься за вором. Я не хочу ждать, пока Коба, которого я вижу, пробирается сквозь толпу, чтобы добраться до меня с противоположной стороны улицы.

Вор скрывается из виду, но пешеходы указывают в том направлении, куда он пошёл, проверяя, не стащил ли он их имущество. Я проталкиваюсь сквозь толпу, виляя из стороны в сторону, пока Саммер зовёт Кобу и полицию.

К тому времени, как я поворачиваю за угол, думаю, что парня уже и след простыл. Но это не так.

Я резко останавливаюсь, когда вижу разъярённого темноволосого мужчину, держащего вора за горло и прижимающего его спиной к стене.

— Дай мне хоть одну вескую причину, чтобы сдать тебя в полицию, а не отвезти в море, чтобы наблюдать за тем, как ты тонешь, — рычит Фордж, пугая человека, который царапает руку, обёрнутую вокруг его шеи.

Какого чёрта он здесь делает?

Он снова толкает мужчину.

— Думаешь, что можешь красть у моей жены и это сойдёт тебе с рук? Тычто, хочешьумереть? Отвечай.

Мужчина качает головой и начинает бормотать слова на смеси французского и английского языков.

— Правильно, — говорит Фордж. — Ты, блядь, извинишься. Брось эту чёртову сумочку.

Мужчина подчиняется, и моя сумочка падает на булыжники.

Фордж смотрит на меня, не упуская ни сантиметра моего тела. Его взгляд останавливается на руке, которой я прижимаю свой бок.

— Он тебя ранил. — Это не вопрос.

— Он порезал ремешок моей сумочки и задел немного кожу.

— Покажи мне.

Я поднимаю ладонь с раны, открывая место, где разрезанная ткань стала ржаво-красной.

Чистая, неподдельная ярость охватывает черты лица Форджа, превращая его без того убийственную экспрессию в ещё более смертоносную. Его ноздри раздуваются, когда он поворачивается к человеку, которого держит одной рукой, прижимая к стене.

— Ты заставил её истекать кровью. — Его хватка сильнее сжимает горло вора. — Ты, блядь, умрёшь за это.

— О, Боже, он действительно собирается его убить. — Голос Саммер звучит позади меня. — И полиция увидит это, потому что они прямо за мной.

— Босс. — Голос Кобы присоединяется к драке. — Они появятся через шестьдесят секунд. Не больше.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Ноги мужчины поднимаются в воздух, его лицо становится ещё краснее, а глаза выпучены. Фордж отрывает спину человека от стены, а затем бьёт его сильнее по кирпичу.

— Ты заставил её истекать кровью, и я заставлю истекать кровью тебя. Око за око.

Приближаясь, полиция кричит пешеходам уйти с дороги.

Я шагнула вперёд, вытянув руки, словно приближаюсь к дикому зверю, надеясь не быть съеденой.

— Фордж, пожалуйста. Отпусти его. Полиция разберётся с ним.

Мужчина, за которого я вышла замуж, мужчина, который выглядит так, словно без проблем убьёт этого вора голыми руками, снова смотрит на меня. Ярость ушла, и его ледяной тёмно-серый взгляд исчез.

— Назови хотя бы одну причину.

— Потому что я не хочу навещать своего мужа в тюрьме. Мысль о супружеских свиданиях меня пугает.