Он дал мне возможность спросить ещё о чём-нибудь, и я однозначно не собираюсь её тратить на Джульетту. Я подбираю слова, когда он выключает воду и достаёт перекись. Фордж открывает пузырёк и смотрит на меня, словно прося одобрения, прежде чем причинит мне больше боли.

Я стискиваю его плечо своей рукой, не заботясь о том, что по сути притягиваю его лицо ближе к своей киске, и пользуюсь моментом, пока он кажется наиболее уязвимым.

— Почему ты женился на мне?

Перекись попадает на ободранную кожу колен, и я напрягаюсь.

— Потому что мне нужно было заполучить тебя.

Слова проходят через меня, притупляя любую боль, когда я смотрю в эти глаза цвета грозовых туч.

Он опускает пузырёк с перекисью, и я чувствую, как моё сердцебиение отдаётся в сосках и между ногами. Это ненормально. Я не должна испытывать этого.

Но Фордж — это стихийное бедствие. Огромная волна, ворвавшаяся в мой мир и изменившая его до полной неузнаваемости. Почему я должна быть удивлена, что моё тело реагирует на него, как никогда раньше?

Он медленно поднимается, его пальцы скользят по моей голой влажной коже.

— Что ты хочешь от меня, Индия?

Я сжимаю губы, отказываясь произносить вслух всё, что крутится в моей голове. Он уже победил. Я не могу отдать ему все козыри. Но я также очень сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, и прямо сейчас не могу думать о других чёртовых вещах.

Но не имеет значения, что я не озвучиваю свои желания, потому что Фордж может читать меня лучше, чем кто-либо до этого.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. Отвлёк тебя от боли. Заставил кончить. — Всё сказано. Никаких вопросов.

Я молчу.

Фордж протягивает руку.

— Я не буду тебя заставлять говорить это. Всё, что тебе нужно сделать — взять мою руку.

Она хорошо скрывает своё внутреннее беспокойство. Её гордость борется с потребностями. Я тоже игрок, и точно знаю, на кого бы сделал ставку.

На нас.

Пальцы Инди дрожат, когда она поднимает руку. Она либо примет мою руку, либо ударит по лицу. Когда её ладонь скользит по моей мозолистой коже, моя хватка усиливается, как будто я боюсь, что она передумает. Я не дам ей для этого времени.

— Ложись на кровать. Сними бюстгальтер. Раздвинь ноги. Покажи мне эту красивую пизду и пирсинг, который ты прятала. — Мои приказы звучат так, будто я был рождён, чтобы отдавать их ей.

Щёки Инди вспыхивают румянцем, а её соски похожи на камушки, проступающие сквозь тонкий материал её бюстгальтера. Ей нравится это. Она этого хочет.

Сжав губы, она обходит меня, выходя из ванной, и я отпускаю её руку.

Я заставляю себя подождать шестьдесят секунд, прежде чем последовать за ней. И когда это делаю, думаю, что прямо перед собой вижу рай.

Её ноги едва раздвинуты, и мне интересно, она стесняется либо просто непокорная. Я согласен на любой вариант. Приму от неё всё, что угодно.

— Ты выглядишь, как подношение языческому богу.

Её румянец распространяется на шею и вниз по груди, почти достигнув её розовых сосков.

Я останавливаюсь у самой кровати, где её ноги свисают с края. Хватаю её за лодыжки и поднимаю их, сгибая колени и прижимая её ноги к одеялу.

Её глаза расширяются, когда губки её киски раскрываются, показывая мне всё, включая этот маленький серебряный пирсинг, который свисает прямо над её клитором. Влажность собралась между её бёдер, и зверь внутри меня требует попробовать её. Прикоснуться к ней. Трахнуть её.

Когда она на мгновение закрывает глаза, не могу не задаться вопросом: может, она менее опытна, чем я думаю.

— Ты девственница?

Её глаза тут же открываются.

— Нет. Конечно же, нет.

— Тогда почему ты выглядишь одновременно напуганной и взволнованной?

Она сглатывает и поворачивает голову в сторону окон.

— Инди, я собираюсь трахнуть твою киску пальцем и поедать тебя, пока ты не закричишь, так что думаю, здесь мы прошли стадию неловкости.

Её взгляд возвращается к моему.

— Это было давно, хорошо?

Я встаю на колени на кровати между её раздвинутых ног, стараясь не дотрагиваться до колен.

— Как давно? — спрашиваю я, пока мои ладони скользят вверх по её бёдрам.

— Достаточно давно.

Я останавливаю большие пальцы в дюйме от губок её киски.

— Скажи мне, и я дам тебе то, чего ты хочешь.

Её губы снова сжались, а я поглаживаю подушечкой большого пальца вдоль её гладкой розовой кожи. Она издаёт тихий стон, и мой член становится твёрже.

— Десять лет.

Признание поражает меня как кувалда, и я смотрю на неё в шоке.

— Десять лет?

— Прикоснись ко мне, чёрт возьми.