- Как ты уже могла заметить, жизнь полна несправедливостей, - отец встал вслед за мной. - Пребывание в столичном окружении не пошло тебе на пользу.

- Дело не в окружении, - огрызнулась я. - Просто я многое поняла.

- Нет, - папа отрицательно покачал головой. - Ты совсем ничего не понимаешь. Мир жесток и человек в нем лишь пыль. Мы не можем делать то, что заблагорассудится.

- Но почему? Зачем все так нужно усложнять?

- Не знаю, - папа отвернулся. - Никто не знает ответ на этот вопрос. Но ты должна понять, что эта свадьба необходима. Ты будешь жить безбедно и никогда ни в чем не станешь нуждаться.

- Неужели безбедность сделает человека счастливым? - я подошла к родителю ближе.

- Вот о чем я и говорил, - папа повернулся ко мне. - Ты ничего не понимаешь. Ты даже представить себе не можешь, как это сложно просыпаться и ложиться с мыслью, чем завтра кормить семью, что говорить, когда нет никаких средств для существования. Ничего, - папа погладил большим пальцем меня по щеке. - Все придет с опытом. Свадьба тебе поможет приобрести этот опыт.

***

Прошло несколько дней, но моё отношение ничуть не изменилось. Отец настаивал на своей позиции а, я на своей. Похоже, общая черта всего нашего рода - упорство. Никто из нас не уступал своим принципам.

Я понимала, что в этой ситуации совершенно не права. Есть обычаи, которых нужно придерживаться, но я не могла с этим согласиться.

Весь день я провела в своей спальне. Очередная встреча с отцом может закончиться скандалом, а это уж точно никому не нужно.

Внезапно в дверь постучались и вошли, это оказалась Анна.

- Мисс, вы не желаете выйти на улицу? Сегодня такой хороший и солнечный день.

- Нет, что-то не хочется.

- Я принесла вам письмо, - служанка вынула из кармана своего передника конверт.

Я тут же увидела королевскую печать, которая была сломана - письмо уже читали.

- Ваш отец хотел узнать всё первым, - Анна пожала плечами.

- И какова была его реакция?

- Не могу сказать точно, но, кажется, он был рад.

- Прости, я хочу побыть одна.

- Конечно, - Анна отдала мне письмо и удалилась из моей спальни.

Первые несколько мгновений я не решалась прочесть письмо. Сердце учащенно забилось от восторга, но я быстро взяла себя в руки.

Развернув бумагу, я увидела слегка кривой почерк монарха. Я слишком часто наблюдала за тем, как пишет король, поэтому уже смело могла определить, где он писал своей рукой, а где за него.

Я стала у окна и принялась читать послание, что было написано на неплохом общем языке:

"Мой южный цветок, надеюсь, твое пребывание дома наделило тебя новыми силами. Так же, я надеюсь, что моё кольцо все еще с тобой, и ты думаешь обо мне, глядя на него. Жаль, что я подобной вольности не могу себе позволить, ведь у меня нет твоей вещи.

Без тебя стало одиноко и Ее Величеству, и твоей верной служанке и... твоему верному слуге.

Ты завладела моими снами и моим сердцем. Тебя слишком много и в тоже время нет вовсе. Перечитывая эти строки, я чувствую себя совсем мальчишкой. Но я рад, что ты позволила меня душой вернуться в юношество.

Надеюсь, что ты все же вернешься ко мне и спасешь своего грешника от одиночества.

Так же спешу поделиться с тобой своей радостной новостью. Одна из моих наложниц носит под сердцем будущего наследника. Моему счастью нет границ, ведь я так долго и мучительно ждал этого момента.

Полагаю, ты разделишь со мной эту великую радость.

Твой раб, твой хозяин Л."

После прочтения письма, я медленно-медленно сжала его в своей руке. В голове буквально звенел низкий голос короля, что вновь и вновь повторял мне о ребенке.

Всё, что было написано до этого, превратилось в прах. Ребенок. Наследник от наложницы.

Я отбросила бумагу в сторону, будто она внезапно стала отравленной.

Отец оказался прав совершенно во всем. А я глупая и совсем ничего не понимающая. Я для короля ничто. Еще одна кукла, еще одна игрушка. Игрушка, которая на краткий миг посмела подумать, что важна для северного медведя.

Часть 28

Сегодня вечером к нам пожалует Эрей. По словам отца, он хочет увидеть свою будущую невесту, чтобы быть окончательно уверенным в правильности решения.

С моей стороны никто не ожидал какой-либо реакции на сказанное, а ее в принципе не могло быть. Я всё еще находилась под воздействием королевского письма. Как бы мне не хотелось сосредоточить свое внимание на чем-то другом, я каждый раз мысленно возвращалась к тем жестоким строчкам. Мне было больно, по-настоящему больно, и за это я себя ненавидела лишь еще больше.