Осторожно поднявшись, я повнимательней рассмотрела коробки. Нет. Это не сон. Всё взаправду. Открыв одну из них, я обнаружила платье нежно-зеленого цвета. Легкое такое и красивое. С длинным подолом. Спрятав платье обратно в коробку, я взглядом наткнулась на записку, что лежала на кофейном столике.

«Этой цветовой палитры должно быть достаточно, чтобы разукрасить твое настроение».

Стиснув записку в кулаке, я не поленилась и отнесла все-все эти коробки в гардеробную. Мне ничего не нужно. Ни тряпки. Ни золото. Ни-че-го. У меня достаточно своей одежды. Я не дешевка и не шлюха, чтобы меня можно было вот так запросто купить. То, что Амирхан побывал во мне еще ничего не значит. Физическое проще получить, а вот с духовным всё обстоит намного сложней. У души нет цены. У эмоций нет цены. Всё либо искреннее, либо фальшивое.

Пригладив ладонью растрёпанные волосы, я смело вышла из своей спальни и без разрешения вошла в комнату Амирхана. Дверь была не заперта. Хорошо, что всё под рукой, ходить долго не нужно.

Амирхан застёгивал запонки на белой рубашке и с кем-то говорил по телефону. Разодрав его дурацкую записочку, я швырнула клочки бумажки прямо в спину.

— Ты непроходимый придурок! — выпалила я. Громко. Так, что телефонный собеседник явно услышал мой вопль.

Амирхан медленно развернулся и окинул меня хмурым взглядом. Сказал несколько слов в трубку и отнял ее от уха.

— Тупица! Понятно? Мне ничего от тебя не нужно, кроме возможности вернуться домой. Я не покупаюсь. Нельзя просто так приволочь ко мне в комнату коробки с тряпками и понадеяться, что это всё исправит. Не исправит! Понимаешь? Нет?

— Тебе в любом случае нужно будет в чем-то ходить, — удивительно спокойным голосом ответил Амирхан.

— У меня есть свои вещи.

— Их недостаточно.

— Мне хватит.

— Это не подкуп. А элементарное решение элементарной проблемы.

— Не подменяй понятия, Амирхан. Я не дурочка. Сначала серьги. Теперь тряпки. Да хоть самолет подари, это не будет иметь никакого значения. Ты жестокий, избалованный и наглый подонок. От таких, как ты, меня просто тошнит. Понятно? Тошнит. Похоже, тебе никто никогда об этом не говорил. Так теперь знай. Ты — не центр нашей грёбаной планеты. И солнце вокруг тебя не вращается. Не всякая женщина станет безропотно принимать твой поганый характер только потому, что ты швыряешься деньгами, — я выдохнула и глубоко вдохнула. После моей небольшой тирады на спине даже горошины пота появились.

— Иди и позавтракай, — всё таким же спокойным голосом ответил Амирхан. Его совершенно не тронули мои слова. Он даже не разозлился. — У меня много дел и нет времени выслушивать твои истерики.

— Истерики? — переспросила я. — Истерики? Я донести до тебя хочу, что такой формат отношений — неприемлем. Что нельзя так цинично относиться к людям, преследуя только свои цели. Это ни к чему хорошему не приведет. А ты всё это называешь истерикой?

— Ты сыта, одета и обута. Есть охрана и большой выбор досуга. Твое здоровье доверено прекрасным специалистам. Я просто хочу тебя и беру. Так я устроен. Точка.

Амирхан подхватил пиджак, поправил узел галстука и набрав чей-то номер, обошел меня, чтобы выйти из комнаты. Я тут распиналась перед ним, а он бросил мне какое-то скудное абсурдное объяснение и просто ушел.

Убрав с лица непослушный локон, я развернулась и ушла к себе. Коробки с вещами так и не были распакованы. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.

Через несколько дней люди из заповедника забрали Ранию. Айла плакала. Она привязалась к этой хищной кошке и не хотела с ней расставаться. Я всё-таки не привыкшая к тому, чтобы ребенок плакал, не знала, какие нужно подобрать правильные слова. Айла не то, чтобы ревела и устраивала целую истерику. Просто тихонько плакала. Она боялась, что с Ранией будут плохо обращаться и ее снова кто-то ранит, только на этот раз смертельно.

Долунай не спешила утешать свою внучку. Как относился Хасан к Айле я понятия не имела. Оставался только Амирхан. Мое личное отношение к нему — это моя проблема. Он дикарь, эгоист и жестокий человек. Но к Айле он относился иначе. Можно было, конечно, вдалбливать себе в голову, что Амирхан — сущее зло. Так проще, но нелогично. Я старалась смотреть на ситуацию объективно. По отношению ко мне Амирхан вёл себя как скотина. Поэтому я не вижу ни единой причины, чтобы проникаться симпатией к этому мужчине. Но девочка его любит и ему на нее явно не наплевать. Поэтому только он в данный момент мог успокоить Айлу.

— Она там плачет, — заявила я, догнав Амирхана после того, как он лично провёл работников заповедника. — В беседке, — уточнила и заправила за уши волосы. — Может, успокоишь? У Айлы ведь через час занятия.