Что теперь будет со мной? Маркус Герра взбешен, разъярен и это не сулит мне ничего хорошего. Зачем ему знать, девственница я или нет? Разве это имеет кое-кто особенное для него значение? Я не могла больше думать, потому что мысли раскручивали в моей голове раскалённую спираль вопросов и предположений.

Закусив до слепящей боли нижнюю губу, я схватила круглую мочалку, щедро вылила на нее гель и принялась мыться. Какая уже разница, что будет дальше, верно? Я теперь мертва. Точка.

После того, как едва не сняла с себя кожу мочалкой, вернулась женщина. Я надела халат. Она осмотрела мои руки, пальцы.

- Ничего серьезного. Скоро пройдет. Немного антисептика и пара пластырей не помешают.

Женщина, имени которой я не знала, очень аккуратно и бережно обработала мои пальцы. Меня невольно тряхнуло от той нежности, с которой она наносила антисептик. Я не привыкла к нежности. Она для меня чужая.

К тому времени, когда приехал доктор, я уже немного пришла в себя. Во всяком случае меня перестало потряхивать и, кажется, рой мыслей в голове утих. Я напоминала себе загнанного зверька, который притаился. Меня швырнули в новую неизведанную обстановку и всё, что я могла сделать – испугано озираться по сторонам.

В огромном особняке был оборудован целый кабинет, ничем не уступающий кабинетам в лучших больницах нашего города. Я никогда не боялась докторов. Дядя Алекс каждые три месяца отправлял меня на обследования, чтобы убедиться, что я ничем не больна.

Гинеколог средних лет провел стандартный осмотр и задал ряд вполне стандартных вопросов. Я на каждый из них ответила. После процедуры меня отвели в спальню, в которой, кажется, никто не жил и приказали ждать. А чего именно ждать? Никто ничего не сказал.

Я с опаской подошла к окну, оно выходило на центральный двор, куда только что въехала черная машина.

* * *

- Ты ее должен прикончить! Она ни тебе, ни нашей семье уж точно не нужна! – рявкнул Леон.

- Нет! – твёрдо ответил я. – Девочку никто не тронет!

- Маркус! – старший брат угрожающе посмотрел на меня. – Твоя ненависть, твоя жажда отмщения уже перешли все мыслимые границы. Я тебя не поддерживал в жажде отомстить Марино. И сейчас не поддерживаю. Не нужно рыть себе яму.

- Дело не в мести, - я устало потёр переносицу.

- А в чем? – Леон поджал губы. – Я тоже скорблю по нашей сестре, брат. Мне тоже больно, что она отправилась к нашим предкам в таком юном возрасте. Но мы не можем бросаться на всех подряд, будто вшивые псы! Я тебе говорил, чтобы ты не ввязывался в это дерьмо. Ты сделал по-своему. Алекс Марино тебя обставил. А ты остался со своей несовершенной местью и девкой, которую ее же дядя публично похоронил. Поэтому выход только один – прикончить ее и забыть обо всей этой истории.

- Ее никто не тронет, - рыкнул я и саданул кулаком по дубовому письменному столу. – Она – моя.

- Ты ведь не дикое животное, которое стремится защитить свою самку, - Леон едва заметно ухмыльнулся. – Люди действуют иначе. К тому же, у тебя уже есть невеста. Не уверен, что ей понравится присутствие другой женщины.

- Невесту мне эту навязала семья и ты это знаешь.

- Брак – отличный инструмент для обретения полезных связей и нужной поддержки, - напомнил брат.

- Ты говоришь, как наш отец, - я упал в свое кресло.

- И он был прав в каждом своем слове. Маркус, ты не хуже меня знаешь, что ей здесь не место. Либо отправь ее обратно к дяде, либо убей. Но я всё же склоняюсь ко второму варианту. Члены нашей семьи не примут девку. Она – ребенок наших врагов. Можешь увезти ее, но за ней будут охотиться, потому что такой лакомый кусок остался без присмотра.

- Она не нужна своей семье, - севшим голосом произнес я.

- Разбираться не станут: нужна она или нет. Попользуют и всё равно убьют. Для нее выхода нет. Ты сам ее к этому подвёл.

Леон был прав в каждом своем слове и это выкручивало наизнанку мои мозги. Я хотел мести, хотел смерти, хотел боли для проклятой семейки Марино. А по итогу… По итогу загнал и себя, и Марию-Луизу в ловушку. Почему я не могу ее убить? Я бесчисленное количество раз убивал людей. Не раздумывая и не колеблясь. А тут какую-то девку пристрелить не могу, потому что… Потому что, что? Не знаю. Жаль мне ее.

- У меня есть план, - заявил я и помассировал переносицу.

- И какой же? – Леон скрестил руки на груди.

- Я женюсь на ней. Она станет моей женой, частью моей семьи, а значит, никто из наших тронуть ее точно не сможет.

- Ты сошел с ума, Маркус.

Я искусала себе все губы, пока ожидала неизвестности. Обхватив себя руками, чтобы окончательно не развалиться на ошмётки, я ходила туда-сюда и никак не могла найти, куда бы приткнуться.