Серёжа молчит. Смотреть ему в глаза немножко страшно, но я смотрю. Там — тьма. Очевидно, что в моем признании мало хорошего и вселяющего оптимизм.

— Почему раньше не сказала? — спрашивает холодным тоном после нескольких минут звенящего молчания.

— У нас и так весь план кувырком пошел. Боялась, что такая правда всё только усугубит. Ты бы меня тогда точно увез куда-то, спрятал и… Не знаю. Испугалась. Я сама, когда только узнала… Мне… Мне противно стало. От этой правды. От самой себя. Я его дочь, представляешь? Дочь этого монстра.

Мой взгляд слетает к рукам Серёжи. Он нервно покручивает на безымянном пальце обручальное кольцо. Оно ведь уже не надо, верно? Ни ему, ни мне. Наша свадьба… Это же просто фикция. Спектакль, который почти провалился и финал у него… так себе.

Прикусываю губу и смотрю на складки своего одеяла. У меня всё не как у нормальных людей. Отец — жестокий бандит и просто чудовище. Вышла замуж, потому что таков был план. Вместо брачной ночи — стрельба в новоиспеченного мужа и пара крепких вмятин в моем затылке. Чёрт. Становится смешно и одновременно с этим, хочется плакать.

— Это не имеет значения, — вдруг произносит Серёжа и пересаживается на край моей кровати. — Слышишь меня? Он — ублюдок, а ты самая хорошая, смелая и умная девочка на свете. Я сейчас пиздец как злюсь, но не на тебя, манюнь. Не из-за того, что ты ничего мне не сказала. Я злюсь на себя.

— Дело не в этом. То есть, не только в этом, — тихо шмыгаю носом и пытаюсь прогнать слезы. — Просто столько всего произошло за относительно небольшой промежуток времени. И это еще не конец, да? — поднимаю грустный взгляд на Серёжу. — Лёша ведь так просто не отстанет. Он сам об этом говорил мне. А если кто-то узнает, что я его дочь. Что тогда?

— Никто ничего не узнает. На этот счет можешь уже не волноваться, — Серёжа перестает крутить на пальце кольцо и становится особенно серьезным.

У меня, кажется, каждый волосок на коже встает дыбом от тона его голоса.

— Что произошло, пока я находилась в полуобморочном состоянии? — почему-то спрашиваю шепотом, словно боюсь, что нас может кто-то услышать. Но всё же страх этот небезосновательный.

— Скажу так, манюнь, закончил нашу игру, — Серёжа смотрит на меня многозначительным взглядом исподлобья.

Я всё понимаю без лишних слов. Прислушиваюсь к своим ощущениям, но пока тяжело их четко распознать.

— Сейчас главное — твое здоровье. Тебе нужно много спать, есть и ни о чем не беспокоиться, — уже более бодрым тоном заявляет Серёжа.

Я хочу спросить насчет того, что теперь будет с нами после того, как меня выпишут, но не решаюсь. Почему-то в последний момент трушу. Наверное, просто боюсь услышать то, что теперь каждый из нас вернется в свою жизнь. Как это и было оговорено в самом начале нашего…хм… сотрудничества.

— Я позже к тебе еще заеду, — обещает Серёжа и встает со своего стула.

Я тихо отвечаю «угу», получаю короткий поцелуй в лоб и остаюсь одна.

Я аккуратно переступаю порог дома и глубоко вздыхаю. Пусть в больнице за мной хорошо ухаживали, и доктор оказался очень приятным и мягким человеком, но это не сравниться с возможностью наконец-то вернуться в родные стены.

Сама себе улыбаюсь. Как же быстро я приняла территорию Бармалея и теперь считаю ее родной. Но это правда.

— Всё хорошо? Ты почему стоишь, не проходишь? — Серёжа заносит в дом небольшую сумку с моими вещами.

— Всё отлично. Просто не верится, что меня выписали.

Рука привычно тянется к тому месту на затылке, где у меня была рана. Сейчас там короткий «ёжик», который почти не видно, если правильно уложить волосы.

К нам навстречу выходит Светлана. Она уже приготовила небольшой праздничный обед. Это очень приятно и трогательно с ее стороны.

— Мне нужно переодеться и руки помыть, — сообщаю и направляюсь в сторону лестницы.

Как же, оказывается, хорошо, когда тебя не мучает головокружение и не болит голова.

Я поднимаюсь в спальню, осматриваю ее и будто бы заново к ней привыкаю. Ухожу в ванную, чтобы помыть руки, а когда возвращаюсь, Серёжа уже здесь.

Как себя сейчас с ним правильно вести — не знаю. С одной стороны, мне хочется как можно скорей расставить все точки над «i». А с другой, побыть в сладком неведении. Хотя бы еще чуть-чуть.

Я переодеваюсь, и мы вдвоем спускаемся к праздничному обеду. Аппетита нет, но я съедаю всё, что мне накладывают на тарелку. Нужно восстанавливаться, а для этого процесса необходимы силы.

— Матери расскажешь, что случилось? — спрашивает меня Серёжа, когда замечает, что мама прислала мне сообщение.

Она не знает, что со мной случилось. А как ей рассказать — не представляю. Всё больше склоняюсь к тому, что сохраню в тайне последствия встречи со своим…хм… отцом. А вот как быть с браком, пока еще толком не решила.