Она сразу себя подготовила к тому, что ее идею никто не поддержит. Так или иначе риск по-прежнему существовал. Не было никаких стопроцентных гарантий, что при встрече (если она, конечно же, вообще состоится) Грассо не передаст Адель в руки тех же Томсонов. Но и сидеть сложа руки также было бессмысленно. Следовало перебрать все возможные варианты, отсеять бесполезные и отыскать действенные.
— Это дерьмовая идея, — покачал головой Диего и принялся нервно барабанить пальцами по крышке обеденного стола, — но я помогу. Других предложений у меня нет.
— Не знаю, мне всё это чертовски не нравится, — признался Гарри. — Ты снова собираешься собой рисковать, Адель.
— В моем решении нет спонтанности. Я думала об этом несколько дней перед тем, как поделиться своими мыслями с вами.
Адель говорила чистую правду. После того, что ей рассказал Гарри о больнице, в которую упекли Зейна, Адель взяла себя в руки, убрав в сторону все эмоции. Пытаясь найти выход, она убиралась в своей комнате, чтобы занять чем-то руки и случайно нашла пуанты. Те самые, что ей подарил Зейн на день рождения в Театре оперы и балета.
Повертев их в руках, Адель мыслями перенеслась в тот день и вспомнила про неожиданный визит Лоренцо Грассо. В этом визите не было ни угрозы, ни провокации. Лоренцо что-то говорил о встрече, на которую надеялся его отец. Это могло указывать на отсутствие личных претензий Грассо-старшего к Зейну. В противном случае, приглашение подали бы совершенно в другой упаковке, менее безобидной.
— Может, ты и права, — задумчиво произнес Макс. — Может, стоит рискнуть.
— А, может, Грассо этого и хочет, чтобы Адель сама пришла к нему в руки? — спросил Бобби. — Вы об этом подумали? А затем передаст ее Говарду и всё.
— Значит, нужно всё устроить так, чтобы этого не случилось, — выпалил Гарри. — В конце концов, Роберту Адель тоже нужна. Он же считает ее своей гарантией.
Адель наморщилась. Ей категорически не нравилось, что о ней говорили не как о человеке, а как о предмете. Впрочем, это всё тоже было частью ненужных в данной ситуации эмоций, поэтому она отбросила их в сторону.
— Как только что-то узнаю, дам знать, — пообещал Диего и забрал обратно свою зажигалку. — Но, если план не сработает, пусть гринго вам головы сносит. Скажу, что вы меня заставили.
Следующие несколько дней Адель пришлось провести в ожидании хоть каких-нибудь новостей. Но их всё не было. Стараясь не загонять себе в эмоциональную ловушку, Адель занималась работой и посещала больницу строго по графику.
Беременность протекала без каких-либо отклонений, что радовало, утешало и поддерживало Адель. Единственный раз, когда она почувствовала, что могла вот-вот расплакаться, случился во время планового УЗИ. Ей очень хотелось, чтобы в эту минуту Зейн каким-то магическим образом оказался рядом с ней и увидел на экране монитора очертания их будущего ребенка.
До момента, пока Адель не услышала сердцебиение своего малыша, она не до конца осознавала всю важность и серьезность своего состояния. Не осознавала в достаточной степени, что внутри нее действительно росла и развивалась новая маленькая жизнь. Всё это казалось слишком эфемерным. То, что Адель пока еще не могла взять своего ребенка на руки не означало, что его не существовало.
И этот момент трансформации своих ощущений и мыслей ей пришлось пережить в одиночку. Слезы и счастья, и тяжелой тоски настолько сильно сдавили горло, что она едва сдержалась, иначе расплакалась бы прямо в кабинете у доктора.
Всё это было крайне глупо и себя Адель тоже почувствовала глупой. Когда это она успела стать такой нежной и чувствительной? В том отрезке своей жизни, где ее родители еще были живы Адель себя помнила немного другой. Не такой колючей и жесткой, какой она стала теперь.
Так сложились обстоятельства, что ей пришлось перекроить себя, чтобы выжить и остаться на плаву. Но это совсем не означало, что где-то там, в глубине души, не остался призрачный след от той прошлой маленькой Адель. Той девочке хотелось любви и ласки. Хотелось проживать важные моменты своей жизни рядом с любимым человеком. Особенно эта потребность стала острой, когда Адель увидела в больничном коридоре несколько парочек, которые тоже пришла на УЗИ. Увидела, как мужчины обнимали и словно старались отгородить своих женщин и будущего ребенка от всего мира.
Прикусив нижнюю губу, Адель поторопилась выйти на улицу. Она прекрасно понимала, кто такой Зейн еще в самом начале их отношений. И было бы крайне глупо спустя столько времени удивляться и надеяться, что он внезапно станет таким же, как все те будущие папочки, которых Адель встретила в больнице. В конце концов, она полюбила Зейна таким, каков он был.
Пока машина лениво пробиралась по пятничным пробкам, Адель иногда поглядывала на своего водителя и охранника, который сидел спереди. В мыслях они у нее так и остались надсмотрщиками.