Я не успеваю ничего ответить, потому что начинает жужжать мой смарт.

— Прости, — бормочу и достаю его.

На экране высвечивается имя Эдуарда.

Поджимаю губы. Нашел, когда звонить. Сбрасываю.

— Могла бы ответить. Я всё равно уже докурил, — Наиль отправляет бычок в урну и разминает плечи. — Да и брат приехал.

Я смотрю в ту сторону, куда смотрит Наиль. Но нахожу взглядом не Адиля, а мужчину лет на десять младше. Он худей и Адиля, и Наиля. Легкая походка, на губах улыбка и две глубокие ямочки на щеках.

Кажется, это самый младший из братьев.

— Хорошо, — отвечаю и тут же прокашливаюсь, потому что голос внезапно начинает меня подводить. — Была рада встретиться.

Смарт, будто издеваясь надо мной, снова начинает жужжать. Тяжелый взгляд Наиля падает на экран.

— Ответь уже, иначе твой Эдуард с ума там сойдет. Хорошего вечера, Ива.

Наиль больше не смотрит на меня. Всё его внимание переключается на брата. Я остаюсь вне границ рунаевской счастливой жизни. Смотрю как он уходит встречать брата. Обнимает его, хлопает по спине и проводит в ресторан. Вижу, как Наиль улыбается. Теперь уже по-настоящему: искренне и тепло.

Ловлю себя на том, что ужасно завидую всем, кому он так улыбается. Дверь в ресторан бесшумно закрывается.

Я выдыхаю и чувствую на губах соль. В памяти ярко вспыхивает каждый наш поцелуй, близость, разговор, каждое объятие.

Я же правильно поступила. Он счастлив. Адиль не солгал. Тогда почему я всё еще не чувствую облегчения?

Ива

Сегодня у меня ответственная роль. Я присматриваю на выставке за Маришкой. На самом деле Мира хотела оставить ее с няней, но я предложила альтернативу. С малышкой мы ладим, поэтому никаких неожиданных проблем возникнуть не должно.

Я развлекаю ее как могу. Слушаю. Угощаю сладостями, которыми могут полакомиться гости.

Смотря на крестницу, я снова и снова вижу Наиля с ребенком на руках.

В груди мгновенно вспыхивает тупая боль. Она и раньше о себе напоминала в разных вариациях. Мне казалось, что я к ней даже в какой-то степени привыкла. Но нет.

Я всегда знала, что Наиль в образе отца будет великолепен. Но реальность оказалась в сто крат ярче любых фантазий.

Он с ребенком на руках буквально отпечатался у меня на внутренней стороне век. Ни наш разговор, ни его короткие взгляды, а именно вот эта картина.

— У тебя красивое платье.

Детский голос Маришки заставляет меня вернуться в реальность. Я улыбаюсь малышке и делаю один оборот.

— Правда?

Маришка активно кивает и как истинная леди аккуратно доедает свое шоколадное пирожное, не уронив ни единой крошки.

Бросаю быстрый взгляд на свое платье. Оно блестящее, благородного бронзового цвета. Не слишком короткое и не слишком длинное. Подчеркивает фигуру, придает мне женственности, но совершенно не соответствует моему внутреннему состоянию. Внутри всё давно потускнело и ссохлось. Но я на важном для моей единственной подруги мероприятии, поэтому должна держать марку.

Мира несколько раз подходит к нам, чтобы спросить, всё ли у нас в порядке. Маришка отвечает за двоих и в этот момент становится похожа на своего делового папу. Мы с Мирой улыбаемся друг другу, и она уходит отвечать на вопросы прессы.

Мы с Маришкой гуляем по всем залам. Я рассматриваю работы и всерьез задумываюсь над тем, чтобы одну из них приобрести себе. Многие из них пропитаны любовью и нежностью. Всё это теперь мне стало недоступным, поэтому придется латать дыры вот таким необычным образом.

Маришка по секрету делится со мной, что ей очень сильно нравится один мальчик в детском саду. Ее рассказ меня умиляет, ровно, как и ее чистые, яркие эмоции. Мы шушукаемся, иногда прерываемся, когда я здороваюсь с кем-то, кого знала, будучи в браке со Смолиным. Таких людей здесь предостаточно, но меня это совершенно не задевает. Наверное, даже если бы вдруг столкнулась лицом к лицу со Смолиным, даже бровью не повела. Этот эпизод я уж точно полностью прожила и оставила позади.

— Ты как всегда на высоте, — шепчу Мире и ухожу с Маришкой в уборную.

Подруга смущенно улыбается, и вся светится от счастья. Творчество ее очень преображает.

В уборной мне приходиться подсадить Маришку, чтобы она смогла дотянуться до крана. Мы смеемся, когда встречаемся взглядами в зеркале.

Ноющая боль в грудной клетке снова бьет горячим импульсом. У нас с Наилем тоже могла быть вот такая сладкая девочка, которая смотрит на окружающий ее мир с восторгом и жаждой познать его.

Пока Маришка играется с сушилкой для рук, я достаю из своей сумочки на тонкой цепочке смартфон. Верчу его в ладони. Сомнения, страх и стыд мешают нормально думать.