Мы больше ничего не говорим друг другу. Адиль лишь слегка кивает и снимает блокировку.

Я выхожу из машины и чувствую страшную слабость в ногах. Держусь из последних сил. Когда скрываюсь за тяжелой железной подъездной дверью, тут же опускаюсь на корточки. Прижимаю ладонь к губам, шумно дышу. Удержать слезы в себе становится всё сложней и сложней.

Консьерж замечает меня, поднимается из-за стойки и подходит, чтобы предложить воды. Я отказываюсь, отвечаю что-то невнятное и ухожу к лифтам.

Голова раскалывается. Я слышу голос Макса. Слышу голос Адиля. Они говорят об одном и том же. Снова и снова. Но хуже всего то, что я не вижу другого выхода. Просто не вижу его, чёрт побери!

Я не могу так рисковать, иначе Макс окончательно уничтожит Наиля. Не могу проигнорировать слова Адиля, потому что в глубине души понимаю — он во многом прав.

Когда попадаю в квартиру, не спешу включать свет. Везде тихо. Наиля еще нет.

Я обессиленно сажусь на пуф в прихожей и тяжело вздыхаю. Внутри и больно, и пусто одновременно.

Приходится буквально заставлять себя двигаться. Я всё делаю механически: разуваюсь, снимаю верхнюю одежду, ухожу в ванную мыть руки, ставлю чайник и завариваю чай. Кружка так и остается стоять нетронутой на столе, пока я зачем-то делаю бутерброды. Есть мне тоже не хочется. Да я и дышу только потому, что по-другому не получается.

Прекращаю всю свою бестолковую работу лишь в тот момент, когда слышу щелканье дверного замка.

Наиль вернулся.

Слишком быстро. Мне нужно больше времени.

Но… Может, так даже лучше? Не успею струсить и наконец-то поставлю точку во всём этом кошмаре?

Наиль

Я не выпускаю маленькую бархатную коробочку ни на секунду. Она лежит в кармане моей куртки.

Всё идет по одному месту. Вместо того, чтобы считать каждую копейку я покупаю кольцо. Самое дорогое, которое только есть в ювелирном бутике. И самое красивое. Я с легкостью могу представить его на безымянном пальце Ивы. Пришлось незаметно взять из шкатулки одно из ее колец, чтобы не прогадать с размером.

Знаю, что она еще не разведена. Знаю, что пообещал сделать ее своей женой только после того, как мы со всем разберемся. Но пошло всё оно к чёрту. Я хочу, чтобы она знала и понимала, мои слова — не пустой трёп. Между нами всё серьезно. Между нами всё с самого начала уже было серьезно. По-другому у нас не получилось бы.

Через несколько дней я уже должен уехать домой. Понимаю, что мой отъезд может только усилить сомнения и страхи Ивы. Поэтому я решаю действовать незамедлительно.

Меня немного колотит. Перед тем как зайти в подъезд, выкуриваю одну сигарету за другой. Открываю и закрываю крышечку бархатной коробочки. Придирчиво рассматриваю кольцо, чтобы в сотый раз убедиться в его идеальности.

Никогда не думал, что делать предложение любимой женщине может быть пиздец как волнительно. Но я ни секунды не сомневаюсь в правильности своего решения.

Рвано выдыхаю остатки горького дыма, выбрасываю окурок в урну и захожу в дом. Пока поднимаюсь в лифте, смотрю на себя в зеркало. Хлопаю ладонью по щекам и расправляю плечи. Сердце быстро и жестко лупит в ребра.

Нормально. Это нормально. В конце концов, я обычный живой человек с эмоциями и чувствами. Забавно, но я сейчас волнуюсь больше, чем из-за всего того дерьма, что мне устроил Смолин. Зажравшийся ублюдок. Он действительно верит, что сможет меня выбить из колеи? Очень самоуверенно.

Выхожу на своем этаже, открываю дверь, переступаю порог.

Крепче сжимаю несчастную коробочку в кармане. Удивительно, как она еще не помялась. Вот это понимаю — качество.

Быстро разуваюсь и иду на поиски Ивы. Застаю ее на кухне. Сердце на секунду замирает и снова заводит свою шарманку с дикими сокращениями.

— Привет, — улыбаюсь как дурак.

Надо же с чего-то начать, верно? Приветствие — вполне комфортный трамплин, чтобы перейти к главному.

Ива молча кивает, поворачивается и поднимает взгляд, от которого внутри меня будто что-то покрывается тонкой коркой льда.

Этот взгляд мне знаком. Очень. Я бы предпочел его раз и навсегда забыть, потому что знаю, какая Ива на самом деле. Мягкая, нежная и страстная. Ей стоит только взмахнуть ресницами, и я готов упасть к ее ногам. И мне за это нихуя не стыдно, потому что таким я могу быть только с ней. Больше ни с кем. Ни с одной другой женщиной. Я люблю. А любовь делает нас уязвимыми и… совсем немного больными.

Но сейчас Ива кажется мне той далекой женщиной, которую я впервые встретил в клубе. Грубая, холодная и жесткая.

— Солнце, — я хочу сделать шаг к ней, а она только отрицательно качает головой. Медленно и уверенно.

Что уже, блядь, успело случиться?!

Нас могут хотя бы на один гребанный день оставить в покое?! На один, блядь, час!