— Это нереально, — покачал кучерявой головой Сай. — В доме, в который нам предстоит забраться, слишком много видов сигнализаций. Пока я отключу одну и буду возиться со второй, успеет приехать полиция.

— У меня тоже всё глухо. По всему периметру куча охраны. Невозможно пройти незамеченным, — Теон взглянул на Верта, стоящего на кухне. — Ты взял дело, которое нам не под силу.

В ответ Верт пожал плечами и усмехнулся.

— Всегда так говоришь.

Он готовил эспрессо, заполнив резервуар кофемашины зёрнами арабики и поставив две небольшие чашки на поддон. На фоне светлой футболки его руки казались загорелыми, а тело ещё более подкаченным. Верт нажал на кнопку, и через мгновение кухня наполнилась шумом перемалывания зёрен и приятным бодрящим ароматом.

— Этот дом охраняется лучше, чем Лувр в Париже, — с грустью констатировал Теон. — Мы должны отказаться от дела.

Блестящие глаза Теона потускнели. Сумма, обещанная за этот заказ, была в пять раз больше предыдущих, и ему было жалко расставаться с предоплатой, которую уже отдал Кристофер.

Но Верт не обратил внимания на пессимистичный настрой Теона. На манер опытного официанта он поставил перед друзьями чашки с тёмным дымящимся напитком и загадочно улыбнулся.

— Если мы не сможем проникнуть в дом, значит, мы должны придумать другой план.

Теон и Саймон переглянулись. Они догадывались, что в этот раз Верт затеял что-то необычное. Это обнадёживало и пугало одновременно.

— Другой план? — Теон скептически изогнул одну бровь.

— Мы всегда работали ночью и будили "клиентов" в их собственных домах. Пора выходить из зоны комфорта, — уклончиво ответил Верт. — Мне нужно несколько дней, чтобы разработать новый план.

Теон кивнул, и его голубые глаза вновь засверкали.

— Верт, свари кофе и на меня, пожалуйста, — в гостиной раздался женский голос.

Саймон оторвался от записей и поднял голову, чувствуя, как адреналин с бешеной скоростью разносится по телу.

По лестнице спускалась Берта. Полы её домашнего кардигана развивались, тоненькая белая майка едва прикрывала живот, как и хлопковые шорты, достающие до середины бедра. Светлые волосы были собраны в высокий пучок, оголяя изящную шею, на которой уже не было видно багровых следов.

Саймон с облегчением выдохнул. Наконец-то они исчезли.

Эти проклятые отметины преследовали его последние две недели. Каждую ночь Саймон пытался стереть их, покрывая шею Берты поцелуями. А когда просыпался — материл сам себя. Он выскакивал на балкон и курил, надеясь, что прохладный воздух наравне с никотином помогут остудить его пыл и привести мысли в порядок.

Он же не имеет никакого права думать о ней! Разве можно испытывать влечение к младшей сестре его друга, заведомо зная, что с ней произошло?

Что говорить о её дурацком характере? Будь она дочерью лучшей подруги его матушки, чёрта с два он бы с ней смог ужиться.

— Берта, — Верт развернулся, и его голос стал более жёстким. — Ты только что проснулась?

Берта прошла мимо сидящего за барной стойкой Саймона на кухню, и в его ноздри без приглашения ворвался её запах. Ароматы граната и малины осели в его лёгких, словно там была их теплица.

— Я была на учёбе, затем решила вздремнуть, — девушка потянулась к навесному шкафчику с посудой.

Шутливо толкнув брата плечом, она сыпала в тарелку кукурузные хлопья, не переставая тараторить на французском.

Саймон смотрел, как она бесшумно ступала по кухне в милых домашних тапочках, как открыла холодильник и обхватила коробку с молоком тонкими пальцами, отмечая, какая же Берта всё-таки хрупкая. Особенно на фоне Верта, который улыбался её репликам, ограничиваясь двумя-тремя словами за весь разговор.

Саймон поймал себя на том, что ловит каждое её движение, и отвернулся к окну. Ещё не хватало, чтобы она заметила, как он на неё пялился.

Но он же не виноват, что ему хочется на неё смотреть? Или всё-таки виноват?

Из рассуждений Саймона отвлёк голос Верта, начавшего наконец-то говорить по-английски.

— У меня сейчас голова лопнет от французского, — Верт состроил трагичную гримасу и поставил перед Бертой чашку с дымящимся напитком.

— Должна же я с кем-то практиковаться, — Берта пожала плечами и, осторожно обхватив чашку, сделала короткий глоток.

Выпив кофе, она взяла со столешницы тарелку и коробку с молоком, двинувшись в сторону барной стойки. Её мягкие тапочки ступали беззвучно, но Саймону казалось, что с каждым шагом Берта забивала сваи, когда приближалась к высокому стулу, который пустовал напротив него.

На этот раз запах граната ударил в нос сильнее, чем опытный боец на ринге, и Саймон уткнулся в блокнот, стараясь придать себе невозмутимый вид.

— Ты ведёшь дневник? — раздалось напротив, и Саймон поднял голову, заметив, как Берта наливала молоко в тарелку.

— Нет, — Сай увидел, как серые глаза, испещрённые золотистыми штрихами, откровенно рассматривали его записи, и захлопнул блокнот. — Разве я похож на двенадцатилетнюю девочку, которая описывает каждый день в школе?