При таком близком расстоянии ему удалось разглядеть остаток от багрового пятна рядом с ключицей. Сейчас он был зеленовато-жёлтым, и Саймон вспомнил свои сновидения. Он с шумом втянул через нос воздух, насквозь пропитанный гранатом.

— Вести дневник могут и взрослые люди, — Берта проницательно посмотрела на Саймона и улыбнулась. — А ты бы мог стать симпатичной кудрявой двенадцатилетней девочкой.

Рядом сидевший Теон хмыкнул, а Саймон устало потёр переносицу. Как же Берте шло молчать. Она была соблазнительна без косметики. Её длинные ресницы подрагивали, чувственные губы мягко обхватили ложку, но стоило ей открыть рот…

— Кстати, скоро зима, — Берта с усмешкой взглянула на Саймона.

— И что? — сдвинув брови, спросил Саймон.

— В Hermes сейчас скидки, — она надменно фыркнула. — У тебя есть возможность сменить ветровку.

Саймон почувствовал, как кровь в теле вскипела до предела, а в лёгких стало нечем дышать. Это же невозможно, чёрт возьми, чтобы один и тот же человек одновременно раздражал и притягивал магнитом к себе?

— Ты же вегетарианка, — помимо воли вырвалось у него. — А ешь кукурузные хлопья с молоком.

— И что? — девушка зачерпнула ложкой горсть кукурузных хлопьев и отправила её в рот.

— Может быть, корове было больно, когда её доили? — убийственно спокойно проговорил Саймон, и Берта подавилась, схватив со стойки салфетки. — Или кукуруза страдала, когда её срывали и очищали?

— Ради всех святых, помолчи Сай, — потребовал Верт, поравнявшись со стойкой и хмуро посмотрев на друга.

Саймон мысленно отругал себя за свою выходку. Он ощущал себя глупым, неотёсанным школьником, не знающим, как поставить на место выскочку, которая всё время садилась напротив доски. И сейчас эта выскочка откашливалась в салфетку, а Саймон мысленно отвесил себе подзатыльник. Ему стоило быть умнее и промолчать.

— Есть тип вегетарианцев, которые отказываются только от трупов животных. Они едят яйца и молочные продукты. Я в их числе, — Берта поднялась со стула. — Спасибо, что испортил мне аппетит.

Она хотела покинуть кухню, но путь ей перегородил Верт, закрыв собой проход в гостиную.

— Через полтора часа у тебя приём у психолога. Не опаздывай, — в его голосе одновременно слышалась забота и строгость, свойственная старшему брату.

— И как я могла забыть, — Берта холодно ухмыльнулась. — Сегодня у меня первое групповое занятие для зависимых.

Саймон подслушивал их разговор, боясь упустить хоть одну деталь. Это было похоже на какое-то грёбаное неправильное помешательство, и он не мог удержаться от вопроса, слетевшего с губ за мгновение до того, как его остановил бы помутневший рассудок.

— Для зависимых? — переспросил Саймон.

На него синхронно посмотрели Верт и Берта, и Сай впервые уловил между ними сходство. Две пары глаз одинаково прищурились, а в бледно-серых радужках запрыгал огонёк.

— Очевидно, Верт считает, что у меня зависимость, — медленно проговорила Берта.

— Что за зависимость?

Саймон понимал, что ещё пара вопросов, и Берта пошлёт его куда подальше, но ничего не мог с собою поделать.

— Техасский Холдем*, — произнесла она, слегка поражаясь чрезмерному любопытству кудрявого.

Саймон почесал затылок, вспоминая, что где-то он это слышал.

Техасский Холдем.

Внезапно его осенило, и он щёлкнул пальцами, решив, что думает в правильном направлении.

— Это что-то типа Стокгольмского синдрома? — его зеленые глаза уставились на лицо, на котором начал просыпаться румянец.

— Сай, — Верт неодобрительно покачал головой. — Заткнись.

Без просьбы Верта Саймон пребывал в задумчивом молчании. Он неотрывно смотрел на Берту. Та ничего не говорила, и Сай напрягся в ожидании её ответа.

Неужели, она испытывает чувства к ублюдку, который держал её неделю против воли в гостинице?

— Техасский Холдем — это игра в покер, — губы Берты тронула слабая улыбка.

Она повернулась и покинула кухню, оставляя после себя шлейф из граната и непривычно растерянного Саймона.

— Примерно две недели назад Джорджа Лэзенби нашли мёртвым в номере его гостиницы. На его теле обнаружено множество гематом, которые криминалисты списали на неосторожное падение в ванную, повлёкшее за собой смерть. По официальным данным он захлебнулся, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

Лакированными лоферами молодой мужчина ступал по хорошо освещённой гостиной с величественными окнами. Он медленно стянул перчатки и прошёлся рукой по голове. Его идеальная причёска больше напоминала парик — ни один блестящий смоляной волос не выбивался, каждый лежал один к одному.

— Для чего ты всё это мне рассказываешь? — Верт скрестил на груди руки.

Стоило Верту закрыть дверь за Теоном и Саймоном, как спустя пару минут в его квартиру вновь постучали. Он решил, что кто-то из парней вернулся, но посмотрев в видеоглазок, понял, как сильно ошибся.