Я переключаю внимание на газету, которую читает папа, и от увиденного в моем животе образуется узел. И он затягивается сильнее и сильнее, пока мой взгляд скользит по заголовку.
«Дочь строительного магната Маркоса Аматорио приговорена к принудительному лечению в психиатрической больнице»
– Простите за опоздание, – около обеденного стола появляется Найл. На нем белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и темные брюки. Он целует меня в щеку и садится рядом, пока я немигающими глазами смотрю на фотографию Грейс, выходящую из зала суда.
– Как тебе Мельбурн? – спрашивает Фрэнк, отложив в сторону газету. – Держу пари, сейчас здесь намного теплее, чем в Нью-Йорке.
Найл с ним соглашается, и вскоре они начинают увлеченно обсуждать последние новости о Нью-Йорке. Во время разговора Фрэнк бросает на меня задумчивый взгляд.
– С тобой все в порядке, милая? – спрашивает он.
– Конечно, все хорошо, – отвечаю я, наливая себе апельсиновый сок.
Фрэнк слегка хмурится, пристально посмотрев на меня и пытаясь распознать мою ложь. Но я улыбаюсь ему и подношу к губам стакан с соком.
– Скоро вернется Киллиан, ты ведь знаешь об этом? – я меняю тему.
– Да, он прилетит через три дня.
В этот момент я чувствую, как в мои колени утыкается что-то прохладное и влажное. Я беру с подноса круассан и стараюсь незаметно отдать его Голди.
– Рене, я думал, что мы уже все прояснили. У собаки есть своя тарелка, пускай он ест оттуда, а не выпрашивает лакомства под столом, – недовольно заявляет Фрэнк.
Услышав эти слова, мой пес отходит от меня и виновато приближается к папе. Несколько секунд он смотрит на него, виляя хвостом. Отец опускает на него сердитый взгляд, но вскоре сам отдает ему свой недоеденный круассан, отчего мы с Найлом тихонько посмеиваемся.
Но в то же время я замечаю боковым зрением, как Найл нервно проводит ладонью по брюкам. В его движениях чувствуется беспокойство.
– Мистер Гросс, у меня к вам есть разговор, – произносит он, и в его голосе сквозит волнение. – Мой отец кое-что просил передать вам.
– Говори, – бросает папа, намазывая веджимайт10 на тост. – У меня нет секретов от Рене.
– Мистер Гросс, мне бы хотелось обсудить это наедине, – настаивает Найл.
Фрэнк с сожалением откладывает тост и поднимается из-за стола, приглашая Найла в свой кабинет. Как только они пропадают из вида, я беру газету и читаю статью про Грейс. Конечно, со своей большой загруженностью по учебе у меня не остается времени следить за каждым шагом Аматорио.
Но кое-что я знаю про них.
Например, я в курсе того, что в Бостон вернулся Десмонд. Он оставил гоночную трассу в Ле-Ман, чтобы закончить выпускной класс «Дирфилда». И спустя время на его профиле впервые появилось что-то, не связанное с машинами и гонками – совместное фото с девушкой.
Ее зовут Кристиана. Она темноволосая, загорелая, с большими карими глазами, и в них неотрывно смотрит Десмонд на фото. Он кажется счастливым рядом с ней. Мне кажется, что Десмонд влюблен в нее.
Такой взгляд сложно перепутать с другим чувством, и я испытываю что-то похожее на гордость за своего друга из прошлого. Из образа плохого парня Десмонд вырос в мужчину, который не выпускает из своих объятий то, что стало для него ценным и важным.
Кроме Десмонда, я заходила на профиль к его сестре. Грейс достаточно долго ничего не выкладывала, а свое последнее сообщение она отправила мне больше двух месяцев назад.
Если верить тому, что пишет пресса, то Грейс пыталась убить свою подругу Кайли во время Хэллоуина. К счастью, Кайли выжила благодаря Кристиане, которая быстро вызвала неотложную помощь.
Но это не конец той ужасной цепочки событий, случившихся в Хэллоуин. Грейс выстрелила в гоночного соперника Десмонда – Джеймса Уильямсона. Пуля не задела его жизненно важных органов, и бывшему гонщику Ф1 удалось выжить.
У меня нет ни одного объяснения, что случилось с Грейс, и что на самом деле произошло в ночь Хэллоуина. Пресса выдвигала множество версий, и одна из них признала Грейс невменяемой. Согласно статье из газеты, которую сегодня читал Фрэнк, с этим согласились присяжные.
И теперь Грейс проходит принудительное лечение в психиатрической больнице «Хейверхилл».
Я не знаю: правда ли то, что Грейс сошла с ума, или нет. Но в одном уверена точно – все не так, как кажется.
Кроме этой статьи, я читала в интернете, что пишут про семью Аматорио. Желтая пресса никогда не была милосердной: все сайты журналов соревновались в том, кто выставит Аматорио безумнее. Особенно отличилась редакция Blaunt Papers: всех детей Маркоса они окрестили привилегированными психами-убийцами, греющихся в лучах своей безнаказанности. Им припомнили все плохое, что они когда-то творили: вспомнили каждую драку и каждый скандал. Я с ужасом читала заголовки статей.