Дамиан вздрогнул и попытался определить по выражению лица Кирана, считает ли тот его участником восстания. Ему было невыносимо думать о том, что Киран с Сиеной могут решить, будто он отплатил им за вчерашнее спасение, присоединившись к маленькому спектаклю Роз. Однако Киран старательно отводил взгляд, и от этого сердце Дамиана сжималось.

Офицеры, рассредоточившись, окружили их троих. Баттиста все время, пока они спускались по лестнице, продолжал злиться и угрожать; Дамиан, напротив, не проронил ни слова. Ведь он – дезертир. Роз – мятежница, потенциальная убийца. Что бы там ни было дальше, ничего хорошего их не ждало. И все же он испытывал лишь смутное чувство страха, как будто наблюдал за кем-то другим со стороны.

Дамиан никак не мог заставить себя встретиться взглядом с кем-то из офицеров. Поскольку больше не считался их начальником. Он был для них никем.

– Спасибо, – неожиданно обратился он к Роз, переключаясь на другой источник бед. – За то, что не убила его.

Она моргнула, выражение ее лица оставалось пустым. Словно она потеряла что-то или, возможно, сдалась.

– Сколько еще людей я позволю ему забрать у меня, Дамиан?

Ему было невыносимо думать о том, что вдобавок ко всему Роз потеряла и Пьеру. Пусть он злился на нее – а как могло быть иначе? – но ее недавние слова начинали звучать все убедительнее. Разве они боролись не за одно и то же? Просто Роз в отличие от него была готова пользоваться более жесткими и грязными методами.

– Пьера тоже была мятежницей, да? – пробормотал он, как только к нему пришло осознание.

Долгое время Роз ничего не говорила, а потом произнесла:

– Она была лидером. Была мне матерью, когда моя не могла ею быть. А теперь ее не стало, и у меня больше нет поводов для привязанности.

Дамиан разглядывал изгиб ее шеи, напряженную линию рта. Он понимал ее. Ему было знакомо чувство, когда тебе больше не за что бороться.

– Мне жаль.

Тут они замолчали, поскольку Баттисту потащили совсем в другую сторону. Дамиан выругался себе под нос, когда стало ясно, что их с Роз ведут в темницы. Сколько раз он вел кого-то по этой темной лестнице? Сколько раз слышал зловещий скрип захлопываемой железной двери, запирающей арестованного в крохотной камере? Он много раз думал о том, насколько ужасно остаться одному в недрах подземелья, но и представить не мог, что испытает нечто подобное на себе.

– Что происходит? – спросил он у Кирана, который вел себя так, будто никто ничего не говорил. – Киран, послушай меня, в Палаццо небезопасно…

Дверь с лязгом захлопнулась, оборвав его речь. Камера, разумеется, была каменной – они не собирались рисковать и сажать Роз в клетку с металлическими прутьями. Именно по этой причине здесь имелись разные типы ограждений. Сейчас их словно заперли в огромном бетонном блоке: дверь представляла собой толстую плиту из укрепленной древесины с маленьким окошком.

Как только они оказались внутри, Дамиан прислонился к ледяной стене камеры, стараясь не думать о том, когда в последний раз ему доводилось бывать в таком тесном и темном пространстве. По крайней мере, он был здесь не один: Роз придвинулась к нему, и ее волосы защекотали ему нос. Когда шаги офицеров стихли, она вздохнула с облегчением.

– И что мы теперь будем делать? – спросила Роз в наступившей тишине. – Мы не можем сидеть здесь и ждать, что будет дальше. У тебя же еще есть союзники в Палаццо, верно? Киран? Сиена?

При звуке их имен в груди Дамиана вспыхнула острая боль.

– Ты сама сейчас видела Кирана, не так ли? Они, скорее всего, думают, будто я связан с мятежниками.

– Формально так оно и есть.

Он выразительно посмотрел на ее силуэт.

– Сейчас не время для шуток.

– Прости. А что насчет Энцо? Я недавно видела его.

– Интересно, как я, по-твоему, смогу связаться с ним? Он даже не знает, что мы здесь, внизу.

Роз согласно хмыкнула и привалилась к стене.

– Ну, ладно. Как думаешь, кто это?

– Ты о ком?

– О последователе Хаоса. Кто это может быть? Или думаешь, это кто-то вообще нам незнакомый?

– Я не знаю. – Дамиан взъерошил рукой волосы. – В душе я все еще надеюсь, что всему этому есть совершенно иное объяснение. То, которое не связано с Хаосом или с тем, что я схожу с ума.

– Ну, ты определенно не сходишь с ума, – сказала Роз в темноту. – Я верю тому, что ты видел. Возможно, сейчас мои слова не имеют большого значения, но они – правда.

После ее слов Дамиана бросили в государственную тюрьму. «Все, что я сказала прошлой ночью, правда», – произнесла тогда Роз.

Незадолго до того, как ему стало ясно: она погубит его.

– Не могу поверить, как я мог не догадаться, что ты мятежница, – вдруг пробормотал он, не в силах сдержаться. – Все то время, пока я полагал, будто заново узнаю тебя, я на самом деле совсем тебя не знал, да?

Она прижалась к нему теснее, аромат ее тела прогонял из воздуха прохладу.