Генерал выругался, Роз заметила выступивший на его лбу пот. Последовавшую дальше череду оправданий она пропустила мимо ушей. Баттиста столько лет играл роль судьи, присяжных и палача. Теперь настал ее черед.

Она положила палец на курок.

– Роз? – раздался голос Дамиана у нее за спиной, и она замерла. Баттиста тоже, в каждой черточке его лица читалось потрясение.

– Дамиан. – Роз, не убирая пистолет, повернулась к нему, ее сердце ухнуло вниз. Зачем он сюда пришел? Она ведь и так причинила ему достаточно боли. Ему нельзя было на это смотреть.

Дамиан с поднятыми руками вошел в комнату. Его челюсти были сжаты, во взгляде застыла мольба. Он боялся, с опозданием поняла Роз. Боялся ее.

Или, во всяком случае, того, что она собиралась сделать.

– Роз, пожалуйста, опусти пистолет.

Она не послушалась. Даже, напротив, крепче сжала рукоять, ее глаза горели. Сейчас она ближе всего подобралась к мести. Об этом она мечтала целых три года.

– Он убийца.

Дамиан упрашивал ее взглядом.

– Он – возможно. Но ты – нет.

Роз ощетинилась. В голосе Дамиана больше не было злости, теперь он говорил как офицер. Переговорщик.

– Ты пытаешься манипулировать мной.

– Отнюдь, – заверил он. – Пожалуйста, Роз. Он мой отец.

– И он убил моего! – Она развернулась, пистолет в ее руках подрагивал. Глаза щипало от слез. – Он убил Пьеру! – Баттиста наблюдал за ней с опаской, словно боялся, что она внезапно потеряет самообладание и выпустит ему пулю в лоб. И он не зря беспокоился: уровень адреналина в крови Роз зашкаливал, и никакие слова Дамиана не могли ее остановить. В конце концов, она уже потеряла его, а потому могла окончательно распрощаться с ним.

– Лучшее время для проявления милосердия – это когда другой человек не заслуживает его, – убеждал он ее.

Роз рассмеялась – мрачно и продолжительно.

– Большое спасибо, святой Дамиан. – Затем она указала подбородком на Баттисту. – А когда он хоть раз проявлял милосердие? Ну-ка, скажи.

Дамиан поджал губы. Роз вдруг вспомнила, как он прошлой ночью смотрел на нее, и те же самые губы раскрывались, точно ее прикосновение – это чудо. Она водила руками по его телу, словно ей всегда будет этого мало. Так и есть. Она не могла насытиться Дамианом Вентури. Ей хотелось измерять время, считая удары его сердца, и узнавать обо всем, что заставляло его улыбаться.

Но она не могла. В каком-то смысле эта мечта умерла вместе с Пьерой.

– Никогда, – прошептал Дамиан в ответ на ее вопрос. – Ты права. Мой отец никогда не проявлял милосердия. Но я сейчас прошу не за него. – Он сглотнул. – Я прошу за себя.

– Дамиан…

– Пожалуйста, – он говорил едва слышно. – Если ты когда-нибудь меня любила, не становись сама убийцей.

Между ними, в промежутке от секунды до бесконечности, повисло молчание, и Роз приняла решение.

Тишину огласил одиночный выстрел.

Все тело Дамиана натянулось как струна.

Она сделала это. Роз нажала на курок.

В голове стали проноситься мысли, он лихорадочно искал глазами кровь, пулевое отверстие, что угодно. Однако Баттиста, уже покорно склонивший голову, выпрямился и теперь делал то же самое. На его лице отражалось замешательство.

Пистолет с грохотом упал на пол в тот же миг, когда Дамиан заметил дыру в стене прямо над головой отца.

Роз не выстрелила в Баттисту. Безусловно, напугала его, но, без всяких сомнений, промахнулась специально. Роз ничего не делала случайно.

Плечи Дамиана поникли, по телу разлилось облегчение. Он знал, что взывать к морали Роз бесполезно. Пусть Дамиан и говорил, что она не убийца, но все же не сомневался: она убьет человека, а потом будет спать как младенец. Поэтому он положился на удачу, а сам искренне надеялся, что ночью она все-таки частично сказала ему правду. А даже если и солгала, то, во всяком случае, достаточно дорожила им, чтобы не убивать отца у него на глазах.

Роз повернулась к нему, и Дамиан заметил, что ее лицо смягчилось. Между ним и местью она выбрала его. Это было неожиданно и отрезвляюще, как смотреть на гаснущий огонь. Не появись Дамиан вовремя, она бы застрелила его.

Но ее любви хватило, чтобы этого не делать.

Это осознание невольно усмирило его душевную боль.

Как только первоначальное потрясение улеглось, Баттиста оживился и бросился вперед. То ли к брошенному пистолету, то ли к Роз – Дамиан не понял. Но это не имело значения. Он прыгнул на отца, охнув от силы удара.

– Что за… – выпалил Баттиста. – Она хотела меня убить! – Он извивался под навалившимся на него телом Дамиана и пытался встать.

– Знаю, – коротко ответил Дамиан и заметил, как на лице отца промелькнуло понимание. Внезапно знакомый образ поблек, и уже в следующую секунду Дамиан видел перед собой генерала Баттисту Вентури.

– Ты тупой ублюдок.

Дамиан пропустил брошенную в его адрес колкость, но при этом покраснел.

– Ты не дал ей убить меня, чтобы потом защищать? – Баттиста оскалился, обнажив зубы. – Что ты вообще здесь делаешь? Как ты сюда попал?