Он с каменным лицом рассматривал ее немигающим взглядом. Баттиста знал Роз еще ребенком, знал о ее склонности к бурным, жестоким конфликтам. Знал ли он, что в конечном счете она выступит против него? Ожидал, что она отыщет его, впадет в истерику и станет сыпать пустыми угрозами?

Вот только Роз больше не была той девочкой. Ее злость стала ядом, к которому она относилась с неуклонным терпением.

Уголок ее рта изогнулся в кривой усмешке.

– Что ж, а я совершенно не удивлена видеть вас здесь. Я предполагала, что вы будете прятаться в своем кабинете, пока другие исполняют ваши приказания. К несчастью, из-за этого у вас почти не осталось охраны, не так ли?

За последние три года это была самая близкая встреча Роз с Баттистой, отчего ее захлестнул ошеломляющий поток ненависти к нему. Ей хотелось всадить нож в каждую морщинку его постаревшего лица. Хотелось вырвать эти ничего не выражающие глаза и раздавить их каблуком. Генерал удерживал ее пристальный взгляд, находясь по другую сторону стола, и при этом ему хватало наглости не выказывать неловкости.

Роз прошла глубже в комнату. Сегодня она надела сапоги на самых высоких каблуках и невероятно радовалась тому, что они с Баттистой были теперь одного роста.

– Вы получаете удовольствие? Когда люди погибают ради вас? Когда убивают тех, кто, на ваш взгляд, оказался недостаточно хорош? Это делает вас счастливым?

– Вы за этим пришли сюда, Россана? – голос Баттисты звучал мягко, сдержанно. Взгляд следил за каждым ее движением. – Отомстить за своего отца? Тогда для этого уже слишком поздно. Знаете, он ведь все равно пытался убежать, даже когда мы окружили его. Как был трусом, так и остался им.

На глаза Роз опустилась красная пелена, но она сумела сдержать гнев и взмахом руки указала на комнату.

– Разве вы не замечаете иронии в своих словах?

– Чего вы хотите, синьора Ласертоза?

Роз постучала ногтями по спусковому крючку и не без удовольствия заметила, как Баттиста судорожно втянул воздух.

– Я хочу признания.

– Вам уже известно, что я ответственен за смерть вашего отца. Это никогда не было тайной.

– Вы были друзьями, – прошипела она, знакомая боль вскипела в груди… Нет, она пришла сюда не за этим. Ей нужно сосредоточиться. – Но я сейчас говорю не об этом признании.

Кожа вокруг рта Баттисты натянулась.

– Тогда о каком же?

– Я говорю об Амели Вильнев. Пьере Бартоло. Даниэле Карделло. – Роз вдруг осознала, что не знает имени жертвы, найденной в саду. На нее нахлынула грусть. Пусть она не могла назвать ее по имени, эта женщина все равно числилась в этом списке. – И даже Леонцио Бьянки, если не ошибаюсь.

– Я понятия не имею, о чем речь.

Роз прикрыла один глаз, делая вид, будто целится пистолетом в его голову.

– Ответ неверный.

– Я не лгу, – прорычал Баттиста. Как ни странно, дав волю своей ярости, он больше походил на Дамиана. Мужчина, которого Роз помнила с детства, был совсем не похож на того мужчину, что стоял перед ней сейчас. Генерал никогда не был мягким и всегда выглядел угрожающе, но в то же время любил посмеяться. Он души не чаял в своей жене и был добр к сыну. И все же, вспоминая о том Баттисте, Роз понимала, что нынешний не так уж сильно изменился с тех пор. Вот почему она не удивилась новости о том, что именно он виноват в смерти ее отца.

– Хотите сказать, – проговорила она, – это не вы убили пятерых человек ядовитым веллениумом, растением, которое лучше всего растет на севере? Где вы служили в течение трех лет? Это не вы навещали городского коронера и просили ее удалить название этого яда из отчетов, дабы никто не узнал о его связи с Хаосом? Значит, вы работаете сообща с последователем?

– Повторюсь еще раз, – ощерился Баттиста. – Я не понимаю, о чем вы толкуете, – он говорил отрывисто, чеканя каждое слово.

– Признайтесь же, генерал. Вас никто не услышит. Здесь только вы и я.

Баттиста окинул взглядом кабинет, ища спасения там, где его не было. Роз чуть не рассмеялась. Он мог расхаживать по Омбразии как святой, мог стоять рядом с главным магистратом и проповедовать важность благочестивого образа жизни, но он был лжецом. Убийцей. Еретиком по собственным же меркам.

– Я дала вам шанс признаться, – продолжала Роз, – но, похоже, все равно убью. – Она сделала шаг навстречу генералу. Потом еще один. Кровь в ее жилах кипела, ярость и предвкушение делали неуправляемой. Многие люди считали, что месть не так сладка, как ты себе это представляешь, что ты начинаешь смотреть на убийство иначе, когда сталкиваешься с ним лицом к лицу. Что оно забирает слишком много твоей души.

Эти люди ошибались.

Или же Роз просто не боялась лишиться души.

Потому что Баттиста заслуживал такого исхода. Скольких невинных людей он принес в жертву? Сколько солдат с горящими глазами отправились на войну, преисполненные праведного желания бороться за свою страну, а в результате остались гнить в грязи? Или попытались бежать, но были убиты, как ее отец?