В этот момент дверь в ванную комнату, расположенную справа от меня, резко распахивается, но я не отвлекаюсь от цели, а продолжаю целиться в мужчину, стоящего передо мной. И прежде чем он успевает нажать на курок, я стреляю и попадаю ему в висок. Мэдди ахает, когда он с глухим стуком падает на пол, однако я не слышу выстрела, потому что все мое тело словно начинает вибрировать. Я отшатываюсь назад, и грудь пронзает такая сильная боль, что перед глазами все расплывается.

Черт!

Я пытаюсь прицелиться в человека справа от меня, но его уже нет на месте. Повернув голову в сторону туалета, я замечаю фигуру, убегающую через дверь. Но прежде, чем я успеваю выстрелить, в зале начинается паника, раздаются громкие крики, и люди стремительно покидают ресторан.

– Грейсон!

Я не могу позволить себе умереть здесь! Не могу оставить ее без защиты.

Я хватаюсь за рубашку свободной рукой, чувствуя, как сквозь ткань проступает теплая жидкость. В глазах все плывет, и боль охватывает каждую частичку моего тела.

Изо всех сил стараясь удержаться на ногах, я хватаюсь за стул. Я понимаю, что это неправильно, и чувствую, что мои ладони становятся горячими. Но у меня еще есть возможность увести ее отсюда.

– Мэдди, нам нужно уходить, – выдыхаю я.

Она протягивает мне хлопчатобумажную салфетку, которую я прикладываю к ране, а затем обнимает за талию. Ее рыдания разрывают мне сердце, и, стиснув зубы, я стараюсь не наваливаться на нее всем весом, пока мы ковыляем вперед. Когда мы выходим на улицу, перед глазами вспыхивают синие огни.

– Вниз по переулку, – говорю я и вздрагиваю, когда мы резко поворачиваем налево.

Эта прогулка кажется самой длинной в моей жизни, а каждый шаг словно приближает меня к краю бездны. Мэдди пытается меня успокоить, уверяя, что все будет хорошо, но панические нотки в ее голосе не приносят облегчения. Когда мы наконец подходим к машине, я с облегчением вздыхаю и хлопаю ладонями по крыше своего «ауди».

Порывшись в моем пиджаке, Мэдди находит в одном из карманов ключи, а затем открывает пассажирскую дверь и помогает мне сесть в машину. Как только я оказываюсь внутри, то откидываюсь на спинку сиденья и расстегиваю пиджак. Рубашка уже полностью пропиталась кровью, по моим ощущениям, пуля не прошла навылет, застряв во мне где-то по дороге.

– Грейсон, все будет хорошо.

Если мне суждено умереть, то я рад, что, по крайней мере, мое солнышко будет рядом.

– Просто оставайся со мной, Грейсон.

– Я чертовски люблю тебя, солнышко.

Пока я еду в больницу, по лицу текут горячие слезы, а сердце бьется так сильно, будто готово вырваться из груди. Это самое длинное путешествие в моей жизни, и я удивляюсь, как мне удалось не разбить дорогой автомобиль Грейсона.

Грейсон прижимает к ране салфетку, которую я схватила со стола, но кровь продолжает стекать по его груди.

– Грейсон, милый, оставайся со мной, прошу тебя. – Но он лишь усмехается в ответ. – Не смей умирать у меня на глазах! Ты только что обещал мне вечность, не смей забирай ее у нас!

– Я люблю тебя, солнышко, – хрипит он, и я едва узнаю его голос.

– Пожалуйста, только не это, – рыдаю я, крепко обхватывая его бедро. – Прошу, останься со мной, умоляю тебя.

Грейсон тяжело дышит, но не отвечает.

– Грейсон! – В моем голосе звучит паника. – Грейсон!

Я подъезжаю к больнице, резко торможу и выскакиваю из машины.

– Кто-нибудь, помогите! В моего парня стреляли! – кричу я, и ко мне подбегают трое мужчин, один из которых по дороге гасит сигарету. – Он в машине! – продолжаю я, а затем прерывисто вздыхаю, заметив, что кто-то уже приготовил носилки.

Они осторожно укладывают безжизненное тело Грейсона на носилки и несут к входу.

Я протягиваю руку к центральной консоли, чтобы взять его телефон и черную коробочку с кольцом, которую подобрала с пола в ресторане. Затем я закрываю двери машины и следую за мужчинами через стеклянные двери.

– Мисс, пожалуйста, подождите здесь. Его транспортируют прямо в реанимацию.

Заметив туалет в самом конце приемного покоя, я быстро направляюсь туда и захлопываю за собой дверь. Поставив телефон и коробку на кафельный пол, я поднимаю крышку унитаза и освобождаю свой желудок, а закончив, смываю воду и сажусь на пол.

С ним все будет хорошо.

Его телефон, лежащий на полу рядом со мной, начинает звонить, и я замечаю, что на экране высвечивается имя Луки.

– Как все прошло? – доносится из телефона голос Луки, который, вероятно, интересуется подробностями помолвки.

– Лука, в него стреляли.

Прежде чем задать еще какой-нибудь вопрос, он чертыхается.

– Где вы, Мэдди?

– В больнице Святого Рузвельта.

– Мэдди, мне нужно, чтобы ты меня внимательно выслушала.

– Хорошо.

– Я буду на месте через пятнадцать минут. Не теряй Грейсона из виду.

– Лука, он в операционной, а я закрылась в туалете.