Внезапно барабаны смолкают, за ними смолкает толпа. Наступает полная тишина. Легкий ветерок шевелит мои волосы.

– Devedene ugire denga hamdi mosego meve, – начинает Война.

Ты обнаружила мою единственную слабость раньше меня.

Толпа восхищенно слушает, как будто понимает хоть что-то из того, что он говорит. Я смотрю на него, не отводя глаз.

– Denmoguno varenge odi. – Его голос подобен грому.

Я не могу тебя наказать.

Судя по всему, Война что-то понял. Земля уходит у меня из-под ног. Сердце замирает. Я знаю это ощущение.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

Люди переглядываются, не понимая, что происходит. Одни выглядят более испуганными, чем другие, и я уверена – они думают о том же, о чем и я.

Помимо Войны, обеспокоенными не выглядят только всадники Фобоса. Война смотрит на меня глубоким, темным взглядом.

– Denmoguno varenge odi, – повторяет он.

Я не могу наказать тебя.

Он делает ударение на последнее слово.

– Eso ono monugune varenge vemdi nivame vimhusve msinya.

Но я могу наказать других за твои проступки.

Первая костлявая рука скелета вырывается из земли.

О боже.

«Земля полна костей», – сказал он вчера вечером. Тогда я не поняла, но теперь, когда я смотрю, как мертвые выбираются из могил, понимаю. Куда бы ни отправился Война, его армия всегда с ним.

Кто-то издает удивленный крик. Потом еще. Я оборачиваюсь и вижу, как по толпе пробегает рябь. Мертвые воскресают, от одних остался только скелет, другие – как высохшая шелуха, третьи выглядят так, будто убиты только что. Из земли вылезают не только трупы людей, но и животные, их кости грохочут и ломаются при каждом движении. Люди не знают, что делать, даже когда кости начинают приближаться к ним. Всадник никогда не делал этого раньше, никогда не обращал свой гнев против тех, кто ему служит.

Я снова смотрю на Войну. Его глаза пылают яростью, выражение лица решительное. Он смирился с тем, что должен наказать меня.

Наказать меня.

– Стой!

– Mevekange vago odi anume vago veki. Odi wevesvooge oyu mossoun yevu.

Я думал, ты хочешь, чтобы они умерли. Это стало твоей миссией.

Он прав. Я поставила перед собой задачу – уничтожить его армию. Но теперь, когда он обращается против них, как и в любом другом городе… Я вспоминаю о том, что все мы люди.

– Стой! Прошу тебя!

Но он не останавливается.

Я не вижу пролитой крови, но слышу вопли. Раздаются леденящие кровь крики. Я слышу не страх, а боль. Еще один крик, затем еще.

Большинство этих существ – нежить, всего лишь хрупкие кости и кусочки высушенных сухожилий. Их легко превратить в пыль. И я уверена, что люди поступают именно так, но мертвых очень много.

Скелет впивается зубами в горло мужчины, хлещет кровь. Другой сворачивает женщине шею. Люди вокруг падают замертво.

Война бесстрастно наблюдает. Жестокий ублюдок!

Я больше не прошу, не умоляю. Я пробовала раньше, когда Война не пытался меня наказать. Но теперь я не доставлю ему удовольствия видеть мои мучения. Нет. Вот, значит, как выглядит разбитое сердце Всадника? И это ужасно.

Люди разбегаются, а мертвые бросаются в погоню. Некоторые бегут ко мне. Зомби, которые не участвуют в бойне, обнажают оружие, и, если кто-то подходит слишком близко, атакуют.

Еще одна волна криков доносится из палаток, окружающих поляну.

Зара. Мамун.

Кровь отливает от моего лица.

– Война… – Я была неправа, я готова умолять. – Война, пожалуйста, прекрати это.

Он не обращает на меня внимания, наблюдая за бойней.

Делаю шаг к нему, мои руки дрожат. Моя подруга, ее племянник… Как жить дальше, зная, что я виновна в их гибели?

– Война!

Зомби преграждают мне путь. Я пытаюсь прорваться, но они останавливают меня.

– Черт возьми, Война! Посмотри на меня!

– Нет, – говорит Всадник, не утруждая себя речью на древних языках. Крики заглушают большинство его слов. – Это ты посмотри, жена. Они умирают, потому что ты пыталась убить меня.

Я вырываюсь из рук зомби, но они не отпускают меня, удерживают на месте, пока армия Войны гибнет.

Мне приходится смотреть, и на этот раз люди умирают гораздо дольше, чем в Мансуре. Лежат на земле кровавыми кучами. Я думала, что видела все – потерю семьи, дома… Я потеряла столько близких. Думала, что боль – это своего рода броня, и, если с вами случается что-то ужасное, потом уже ничто не может вас ранить. Возможно, это правда. Но пустота тоже причиняет боль.

Наконец крики стихают, и хаос сменяется тишиной. Зомби отпускают мои руки, и я делаю шаг вперед. В следующее мгновение зомби падают на землю. Их задача выполнена, они могут снова отдохнуть.

Мой взгляд скользит по поляне, заваленной окровавленными, искалеченными телами. Они мертвы. Но боль никуда не делась. Она пульсирует под моей кожей, сворачивается в тяжелый ужас в животе. Тихо. Очень тихо. Пологи палаток хлопают на ветру, и нигде никаких признаков жизни.

Зара. Мамун.