– Что это было? – голос Войны низкий, угрожающий.

Мои глаза расширяются. Я не думала, что он так рано покинет пир. Он никогда так не делает. Я оборачиваюсь, он приближается ко мне.

– Ты хочешь быть со мной, но ничем не желаешь пожертвовать, – говорю я.

Я готова вернуться к тому, на чем мы остановились. Война приближается ко мне.

– Я здесь не для того, чтобы приносить жертвы, Мириам. Я здесь, чтобы забирать. Что бы ты, человек, не думала о наших отношениях, забудь это. К нам это не имеет никакого отношения.

Моя вчерашняя злость возвращается и горит так жарко, что меня почти трясет. Всадник бросает мне вызов одним только взглядом.

Тогда я уйду. Уйду и потрачу остаток жизни, которая, несомненно, будет очень короткой, на то, чтобы забыть тебя.

Я сдержу свое слово…

Но вдруг, внезапно даже для себя, толкаю Всадника в грудь. Он даже не покачнулся и мрачно улыбается.

– И в побежденной тебе есть огонь. Я видел деревни, которые горели не так ярко.

Я толкаю его снова… и снова. И снова. Не останавливаюсь, и он хватает меня за запястья. Война сжимает меня в объятиях, а затем целует жесткими, неумолимыми губами. Узнаю этого Войну. Он – сама сила и власть.

И я влюбляюсь в этот поцелуй, пытаясь не думать ни о чем, кроме движения губ. Мне трудно его целовать. Трудно удерживаться на грани между желанием и гневом. Это настоящий ад. Его горячие губы касаются моих, пальцы срывают с меня одежду. Война бросает меня на постель, затем становится на колени между моих ног.

– Я могу пойти на некоторые жертвы.

Он расстегивает мои штаны, стягивает их вместе с трусиками, снимает обувь и носки. А потом его губы прикасаются к моему клитору. Вцепившись в его волосы, сжимаю темные кудри, тяну их, чтобы сделать больно. Поворачиваю его лицом ко мне.

– Я не хочу видеть то, что ты можешь дать мне, – говорю я, все еще злая. Очень, очень злая. – Покажи, в чем преимущество твоих даров.

И он делает это со злой улыбкой.

Я жду, когда Война уснет.

Казалось бы, бессмертный вроде него – тот, кому отдых якобы не нужен, – должен научиться бодрствовать, живя с такой женщиной, как я. Но он не научился этому… пока что. Честно говоря, я сделала все, что в моих силах, чтобы он сегодня вечером заснул. Осторожно высвобождаюсь из его объятий, и встаю, чтобы натянуть одежду и обуться.

Подхожу к одному из сундуков Войны. Внутри, среди вещей Всадника, лежит веревка, которую я обнаружила ранее. Беру ее и иду обратно.

В голове звучит мамин голос: Мириам, не делай этого… Это очень, очень глупая затея.

Кладу веревку на стол и подхожу к груде одежды, оставленной Войной. Поверх лежит меч Всадника в ножнах. Он, вероятно, хотел его спрятать, но секс, а затем сон отвлекли его. Я поднимаю оружие… Меч чертовски тяжел. Не могу поверить, что Война весь день размахивает этой штукой. Осторожно вынимаю меч из ножен. Лезвие поет, оказавшись на свободе.

Война шевелится на постели. Закусив губу, смотрю, как он переворачивается на другой бок. Его дыхание снова становится ровным. Подхожу к Всаднику, держа его меч обеими руками. Война лежит, отвернувшись от меня, и я благодарна за это. Не хочу видеть его смягчившееся во сне лицо, иначе мои нервы не выдержат.

Подхожу к кровати. Всадник накрыт простыней до пояса, его обнаженный торс виден в полумраке. Татуировки на оливковой коже сияют малиновым цветом. Пока я смотрю, он снова шевелится, поворачиваясь ко мне лицом. Я смотрю на него, меч в моей руке становится все тяжелее. Подводка вокруг глаз Войны размазана. Я почти вижу, где мои пальцы касались его. Он выглядит почти как человек.

Слишком человечно.

Я не могу этого сделать.

Конечно, не могу. Одно дело, сражаться с кем-то в бою, защищать свою жизнь. Другое – хладнокровный расчет. Отступаю на шаг и задеваю металлический кувшин с водой возле кровати. Он опрокидывается, вода разливается по ковру, а тишину комнаты нарушает глубокий дрожащий звук.

Глаза Войны распахиваются, отступать поздно. Его меч в моей руке, и я стою над ним. Слишком поздно, чтобы он не догадался, в чем состоял мой план.

– Мириам, – говорит Всадник, нахмурившись. Он растерянно смотрит на меня, затем на свой меч.

Я думала, он быстрее поймет, что это предательство. Ведь он хорошо знает, что это такое.

Он доверяет тебе, своей жене.

Подняв меч двумя руками, направляю его в грудь Всадника.

– Что ты делаешь, жена?

– Перестань охотиться на людей. Больше никаких набегов, никаких убийств. Твоя миссия заканчивается здесь и сейчас!

Теперь он проснулся.

– Что это? Угроза? – Всадник поднимает брови, все еще не двигаясь. Его взгляд скользит по мне, и я вижу, что он ищет причину – любую причину, – которая объяснила бы мое поведение.

Я не двигаюсь, просто держу меч у его груди, хотя это становится все труднее.

Его губы изгибаются в насмешливой улыбке, но не глаза.

– А если я скажу «нет», что тогда? Убьешь меня?

Да.