Через четыре часа они отыскали мне ещё одну группу мародёров. Их было пятеро. Перед тем как мы наткнулись на третий отряд, завершился день и прошла ночь. Там было всего трое падальщиков. Потом солнце поднялось высоко, легион зарылся обратно под землю, а я остался бродить по горячему песку. Я намеренно истощал себя, не желая ни о чём думать. Я вновь стал похож на того двадцатилетнего парня, сбежавшего на юг, в пустыню неизвестно ради чего.
На закате я немного пришёл в себя, обожжённое дневным солнцем лицо прекратило болеть. Дар исцеления снял отеки и жар, но кожа осталась сухой, иссохшие губы болезненно трескались. Легион снова бродил за мной, и в ту ночь мы наткнулись на четвёртый отряд Падших. Я плохо помню, сколько их было, но всех своих противников я убил голыми руками или коротким кинжалом, обильно запачкавшись в чужой крови. Следующий день я не запомнил вовсе, лишь с наступлением ночи ко мне вернулась какая-то осознанность, и на заре легион привёл меня к последнему и самому многочисленному отряду падальщиков. Их было тринадцать. Мародёры расположились в небольшом оазисе на ночь. Я дал им время проснуться и схватить оружие. С полнейшим безразличием наблюдал, как они окружили меня. Огнепоклонники развеселились, поняв, что я чужак и к тому же один. В ответ я позволил легиону делать с ними всё, что пожелает.
– Святая Ночь, что здесь произошло?
Дастан держал свой меч высоко поднятым. Назари защищал Аару, удерживая её за спиной, пока та всё порывалась подойти ко мне. Легион не тронул моих новых друзей, даже не посмотрел в их сторону, продолжая пировать настоящими врагами. Аара и Дастан с опаской продвигались сквозь визгливо кричащих людей, которых демоны пытались утащить к себе. Я невесело усмехнулся, когда один завопил особенно пронзительно, затем демон перегрыз ему глотку.
– Мы давно ищем тебя, – осторожно заговорила Аара и опустилась передо мной на колени.
Вялым взглядом я окинул её измученный вид, заметив тревогу на лице. В глазах Аары я отчётливо увидел страх, появившийся после того, как она внимательнее осмотрела мою одежду и поняла, что разводы – вовсе не грязь, а впитавшаяся в ткань кровь. Некоторые пятна засохли и почернели, другие были совсем свежими. Я бездумно вытер окровавленные руки о некогда красивый наряд.
– Мы слышали про твоего отца, мне очень жаль. Мне правда очень жаль.
Она стиснула пальцами мою ладонь, но я едва это почувствовал. Я почти не видел Аару, не моргая глядел куда-то сквозь неё. Крики стихали. Пир легиона подходил к концу. Скоро рассвет, и демоны потихоньку начинали расходиться.
– Ты творишь жестокости в ночи, Илос. Это неправильно, и мы знаем, что ты выше этого. Пойдём с нами. – Дастан опустил меч и положил руку на моё плечо.
Аара опасливо огляделась, видя раскуроченный лагерь, кровь и ошмётки тел. Потом она вновь повернулась ко мне и положила ладонь на мой лоб. Её рука была невообразимо холодной.
– Пожалуйста, Илос, пойдём домой.
Она была так обеспокоена, что позвала меня по имени. Я хотел открыть рот и сказать, что я не бездельничал. Хотел показать все трупы их врагов, что я оставил на растерзание легиону и коршунам.
Я хотел продемонстрировать свою помощь.
Сказать: «Глядите, я расправляюсь с вашими врагами!»
Я не смог помочь Теяле, не сумел спасти мать с отцом и не был рядом с Каидом, когда был ему нужен. Поэтому я хотел помочь хотя бы Ааре, Ярану и Дастану. Но даже в моём полубредовом сознании крутящиеся там мысли звучали безумно, и я промолчал.
Я поднялся и без единого слова взял их обоих за руки, чтобы возвратиться в Паргаду. Однако, стоило нам закончить перенос во дворец, как я, истощённый жарой и злобой, рухнул на холодный мраморный пол, а тьма наконец-то и мне подарила покой.
Они сказали, что я проспал три дня с краткосрочными перерывами, в которые им удавалось привести меня в чувство и немного накормить. Так я нашёл свою плату за Дар. При жизни вдали от родных я стал часто использовать свои способности и понял, что плачу приступами бесконтрольной ярости и долгим сном. Вероятно, по этой же причине Каид не мог меня разбудить в течение нескольких дней после смерти Теялы.
Очнувшись, ещё двое суток я потерянный бродил по не до конца отремонтированным коридорам дворца, не желая кого-либо видеть. Я ощущал, что принцесса и её Назари следили за мной. Похоже, боялись, что я опять тронусь умом, и тогда легион нападёт на них и жителей Паргады. Я бы никогда так не сделал, но и их опасения понимал, поэтому не подавал виду, что замечал чужое присутствие.
Яран принёс мне новые вести.
Каид ушёл на север. Мой светлый брат не смог больше выносить Астару и наш дворец, не смог жить в месте, которое отобрало у него четырёх членов семьи, включая меня. И я прекрасно понимал его стремление убежать. Хотя моё сердце болело от осознания, что Каид теперь совсем один, а от меня ушёл так далеко, как только это было возможно – на другой конец Континента, в Церу.
Пережив волну горя и негодования, я немного пришёл в себя. Отмылся, поел, надел чистые одежды и пришёл к Ярану. Он был прав с самого начала. Долго сидеть и ничего не делать я не мог. Мне было необходимо куда-то направить свои способности, делать что-то в своей жизни, найти цель. Поэтому я пришёл с предложением разобраться с Падшими раз и навсегда.