– Мстислав и думцы отговорили, уверенные, что это не более чем былички о нечистой силе, – попытался оправдаться Злат.

Рокель едва не заскрипел сжатыми зубами. Топором он указал на изувеченные тела мертвецов:

– Это отправь думцам в качестве доказательств, а сам собирай войска. Нужно отправляться на север.

– Ты возглавишь их?

Ена вся напрялась, не готовая к такому повороту. Рокель задумался на долгие мгновения, сосредоточенно оглядев тела на полу.

– Великий князь просит или требует, чтобы я возглавил поход? – вскинув голову, со всей серьёзностью уточнил Рокель.

Ене хотелось закричать, но она не сумела даже разомкнуть губы. Сердце болезненно сжалось, ладони вспотели. Злат ответил Рокелю тяжёлым взглядом, видя расставленные силки. Рокель не загонял его в ловушку, а ждал, пока князь сам туда ступит.

– Я прошу тебя возглавить поход, – сдался Злат, смягчив тон.

– Тогда возглавлю.

– Нет, – встряла Ена, поднявшись на ноги, но те едва держали от нахлынувшей тревоги.

На её возглас обратили внимание только сеченцы, Рокель и Злат не спускали друг с друга глаз, упрямые в своём противостоянии.

– Я возглавлю, но после возвращения заберу Ену, и мы оба вернёмся в Сечень, – продолжил выдвигать условия Рокель.

– Согласен, но если…

– Но если, – грубо перехватил инициативу Рокель, не намеренный выслушивать условия, – за время моего отсутствия с её головы упадёт хоть волос, я сам приведу полчища этих мертвецов к Визне. Ты меня понял, Злат?

Ена невольно задержала дыхание, ужасаясь вызывающей откровенности Рокеля. Способный испытывать страх, тревоги и сомнения младший сеченский княжич ушёл на войну и вместо него вернулся кто-то совсем другой. Ена не была уверена, радовали её эти перемены или пугали, но новый Рокель вызывал у неё совсем иные, незнакомые чувства.

Злат согласно кивнул, принимая условия.

Рокель забрал своих людей и ещё как минимум три сотни визинских дружинников. Вместе они отправились на северо-запад. Ена отговаривала и убеждала передумать, злилась на его самовольное решение, а к плетению до дрожи в руках боялась подходить.

«Я всегда возвращаюсь», – перед отъездом напомнил ей Рокель, когда Ена до побелевших пальцев вцепилась в его рубаху. Ей нравилась его новая, непоколебимая самоуверенность, но при этом она не могла забыть, что и его плоть рассечь не сложнее, чем у любого другого человека, а благосклонность богов и удача не вечны.

Ена осталась в Визне.

Её противостояние с Враном и Мстиславом потеряло былой смысл, не было забыто, но перестало занимать мысли из-за встречи с незнакомой ранее опасностью. Бояре, похоже, думали так же, или же Злат пригрозил, что с ними будет, если Ена пострадает. Она не знала точного ответа, но и искать не стремилась, занятая волнениями за Рокеля.

Месяца два послания от него приходили регулярно. Каждое письмо приносило неимоверное облегчение от мысли, что он жив, но сами вести тревожили.

От северных поселений мало что осталось. Самые малонаселённые деревни не были готовы к внезапной атаке. Их снесли буквально волной, а после мертвецы разбрелись. Они не были армией, не сражались единым строем и часто не имели никакой защиты. Но это не особо облегчало задачу, ведь победить противника можно лишь отсечением головы. А ещё Рокель рассказал, что почти каждый павший соратник спустя некоторое время становился его врагом. Он не сумел разобраться, почему какие-то погибшие остаются лежать, пока другие поднимаются и нападают на своих же. Это сильно подорвало боевой дух воинов, многим приходится биться против своих же друзей, братьев и отцов.

Нечисть разбредалась по земле, как звери. Отбившиеся группы или одиночки добирались не только до самой Визны, но схожие послания стали приходить из Сеченя и даже из южных княжеств. Среди людей началась паника.

Ужас сковал многих от осознания, что крепкие стены не уберегут от врага. Тот мог появиться в любом доме, где недавно кто-то умер. Мертвецы вставали прямо на своих поминках, распугивая и нередко убивая кого-то из своих родных. Поэтому всех умерших стали сжигать как можно быстрее. Впредь никаких могил, одни беспрерывно горящие кострища.

Из-за нападений к осени урожая собрали мало. Злат и Боярская дума готовились к тяжёлой зиме. Голод начнёт убивать бедняков, а чем больше смертей, тем больше оживших мертвецов.

К началу листопадов Злат уже держал Ену и всех членов своей семьи едва ли не под замком на княжеском дворе, намеренный таким способом сохранить их жизни. Злат всё чаще отправлял новых воинов Рокелю, который сдерживал огромное количество покойников севернее, и сам великий князь наконец взялся за меч, стараясь защитить Визну.

В середине осени от Рокеля перестали приходить письма.

Ена с замиранием сердца ждала неделю, две, месяц.