– У Злата не было прямых доказательств, но он князь и мог сделать, что хотел. Я умоляла его вас отпустить, и тогда он дал мне выбор, – чуть спокойнее продолжила Ена, поняв, что нет смысла молчать, когда главное из неё уже вырвалось. – Я остаюсь добровольно и поддержу обвинения в вашу сторону на суде. Взамен я потребовала отпустить вас живыми и не слать следом наёмников. Он согласился, а потом надругался надо мной в качестве закрепления сделки, чтобы я не передумала.

Сил на крик не осталось, Ена говорила спокойно, размеренно, с ледяным равнодушием. Рокель застыл, казалось, перестал дышать.

– Весь список обвинений я услышала только на самом суде.

– Ты… – Рокель сделал паузу, облизав пересохшие губы. – Но ты… не поддержала все обвинения.

Ена сжала губы, помялась перед ответом, но всё-таки кивнула.

– То я признать не могла. Точных доказательств, что вы причастны к пожару и гибели князя Креслава и младшего княжича, не было. Их не успели или не сумели подделать. Я поняла, что если подтвержу, то вам не отмыться, поэтому не согласилась. Я нарушила наш уговор, но Злат слово своё сдержал. Лишь поэтому… несмотря на всё, я пока ему не отомстила. Любой пришедший на его место мог решить, что князь сеченский и вы – его сыновья – по-прежнему помеха. Тем более сейчас, когда один стал визинским героем. Живой Злат – залог, что княжеские наёмники в Сечень отправлены не будут.

– Он просто так это тебе простил?

– Нет, – нехотя выдавила Ена. Рокель продолжал молчать, желая знать всё. – Он изнасиловал меня во второй раз.

Рокель потёр лицо ладонями, но Ена успела заметить болезненную гримасу, которая то и дело становилась гневной. Однако княжич остервенело тёр кожу, удерживая всё внутри.

– Те смерти… они как-то связаны с твоей местью? – с усталой обречённостью спросил Рокель.

– Да. Оставшись при дворе, я смогла узнать, кто стоял за тем предательством. Нашла, кто выступал за вашу казнь. Они отобрали мою жизнь, испортили ваши, поэтому я вернула им долги. Осталось двое.

– Вран и Мстислав?

– Да.

Рокель застыл с раскрытым ртом, не произнеся следующую фразу. По спине Ены пошли мурашки, когда в его взгляде отразилось понимание.

– Если убьёшь их… тебя повесят даже без доказательств. И так все смерти приписывают твоим ведьмовским проклятиям.

– Я знаю.

– Ты зна… – Не договорив, Рокель издал скептический смешок. – Ты знаешь? Знаешь и намерена вернуться?

– Именно.

– Тогда я с тобой.

– Что?! Нет, ты… – Ена не договорила, расслышав странный звук из чащи позади.

Взгляд Рокеля тоже метнулся к лесу, да и все сеченские дружинники напряглись и повставали на ноги. Ена прищурилась, вглядываясь в тени между деревьями. Медведь? Или, может, волки?

Ена не видела ничего странного, но предчувствие сдавило нутро, заставив тревожно насторожиться. Взгляд Рокеля так же лихорадочно шарил по кустам и зелёной листве в поисках причины волнения. Его рука легла на меч.

Из-под сени деревьев вышел человек. Какой-то пьяница, шёл покачиваясь. Штаны и рубаха перепачканы и местами порваны, длинные волосы скатались в колтуны. Он плёлся, понурив голову, руки безвольно болтались вдоль тела.

– Возможно, заплутал? – едва слышно бросила Ена, и незнакомец резко замер, как если бы услышал.

– Эй, ты кто и откуда будешь? – громко спросил Рокель. Княжич немного расслабился, но руку с рукояти меча не убрал.

Незнакомец дёрганно двинул головой и поднял затуманенные глаза. Ена нахмурилась, разглядев его болезненный вид, неестественный цвет кожи и странные, почти слепые глаза.

– Кажется, он… болен?

Рокель дёрнул Ену назад, когда мужчина бросился на них, послышался звон обнажаемых мечей. Незнакомец двигался странно, с какой-то животной остервенелостью, но при этом неуклюже путаясь в ногах. Лезвие в руке Рокеля пело, княжич закрыл Ену собой и в развороте нанёс мощный удар. Ена вскрикнула: голова незнакомца откатилась в сторону, а тело рухнуло под ноги Рокелю. Княжич стремительно отступил обратно к Ене, вглядываясь в полосу лесного массива.

– Ч-что это за б-болезнь? – заикаясь спросила Ена, глядя на безжизненное лицо, вблизи едва напоминающее человека.

Кожа странная, лицо распухшее, а передние зубы и вовсе были выбиты. Но хуже всего было тело. Оно дёрнуло рукой несколько раз прежде, чем затихнуть.

– Он не болен, – ответил Рокель. – Он мёртв.

Без головы-то уж точно, но Ена поняла, что княжич имел в виду вовсе не это. Она вцепилась в ткань рубахи на спине Рокеля: из леса появилось ещё двое, после трое.

Ещё пятеро.

А следом вышла толпа.

Сеченские дружинники окружили Ену и Рокеля. Чьи-то руки бесцеремонно оттащили девушку назад в самое безопасное место, остальные выстроились знакомым дружинникам строем во главе с Рокелем, у каждого по мечу в руке, и лишь у двоих сеченцев, оставшихся подле неё, было по луку.