— Когда Гавриил встретил Захарию, его первые слова были: «Не бойся». В Библии сказано, люди не осознавали того, что каждый раз появляясь, Гавриил приносил благие вести: Деве Марии о грядущем материнстве, Захарии о рождении сына, Иоанна Крестителя, а Даниилу он рассказал об окончании еврейского пленения. В моей жизни происходило столько плохих событий, что я нуждалась в человеке от Бога. Нуждалась в защите Всевышнего. Пусть бы Господь позаботился обо мне, раз больше некому. — Глупые слезы навернулись на глаза, и я быстро смахнула их, не желая больше выглядеть жалкой. Впервые я плакала не от боли или постоянно преследовавших меня воспоминаний, а от собственного рассказа. — Возможно, запечатлев ангела на своей коже, я получу, наконец, хорошие для себя вести.

Я не знала, почему решила открыться Габриэлю, но кои-то веки голоса в моей голове послушно молчали. Конечно, я не победила их, но, черт возьми, мир и тишина внутри действовали как бальзам на душу.

Мне так понравились новые ощущения, что я продолжала болтать без умолку, уже не заботясь о том, слушает ли меня Габриэль. При этом я не думала, что исповедуюсь своему похитителю, это была скорее исповедь самой себе.

— Понимаешь, Габриэль, мой ангел — это моя защита. Звучит немного иронично, принимая во внимание тот факт, что это имя имеет для меня двоякое значение.

Моих губ коснулась легкая усмешка и тут же быстро исчезла. Я замолчала. Не хотелось рассказать лишнего, открываться полностью, Габриэлю достаточно и сказанного. Не следовало ему знать обо мне много, еще чуть-чуть, и у меня не осталось бы секретов.

— Так почему ты самой себе не принесешь хорошие новости?

Судя по недоброму прищуру, я посмотрела на своего похитителя как на идиота.

— Ну ладно. Последуем твоему совету. У меня есть великолепная новость, Габриэль. Через десять минут я собираюсь сбежать из этого места и вернуться домой, где больше не буду пленницей. Как тебе такая идея?

Он поставил передо мной тарелку с парой тостов с арахисовым маслом. Я же не провоцировала его на действия или слова, просто ждала ответа.

— Продолжишь болтать в том же духе, и я вынужден буду связать тебя снова. Мне казалось, в этом вопросе мы уже пришли к компромиссу. Я говорю: «Прыгай!», а ты спрашиваешь: «Как высоко?»

Я не отреагировала на гневный тон, потому что именно этого он и добивался. Просто жаждал. Желал увидеть мой страх. Только вот я до сих пор продолжала упрямиться. Вместо ответа обратила внимание на простую, но очень вкусную закуску. Ни за что бы не призналась, что могу жить на одних тостах с арахисовым маслом и молоке. Они для меня с детства были излюбленным лакомством. И пусть в общении с Габриэлем я не планировала переходить границы, но игнорировать свой урчащий желудок сил не осталось. К тому же мне захотелось молока.

— У тебя тут нет молока? — шепотом поинтересовалась я. Несмотря на это он услышал меня. Габриэль внимательно слушал каждое мое слово.

— Тебе налить немного?

Похититель посмеивался надо мной, заставляя вымаливать у себя даже такую мелочь. Ясно давал понять, кто в доме хозяин, но делал это мягко, без давления. Каким-то непостижимым образом к щекотливо-болезненной ситуации добавил нотку юмора, облегчая мою участь в том кошмаре, куда я попала. Мне это понравилось. Кивнув в ответ, покорно улыбнулась. Этот мужчина не должен вызывать у меня улыбку, не должен делать меня счастливой. Однако в данный момент легкий сарказм принес мне толику счастья. Печально, но подобные чувства возникли у меня впервые за долгое время. Даже если Габриэль и планировал ткнуть мне в лицо мое дерьмовое существование, даже если желал натравить на меня демонов, которые всю жизнь пожирали меня живьем, я оценила наше общение.

Все-таки хорошо, что здесь я высвободила некоторые свои кошмары. Это лучше, чем лежать на кушетке у психотерапевта и в итоге выложить этому ублюдку огромные бабки за услугу. Долбаный психоаналитик. Не говоря ни слова, Габриэль встал из-за стола и налил мне молока. После того как я проглотила несколько кусочков тоста и опустошила стакан, мой желудок дал понять, чтобы пора остановиться. На тарелке остался один кусочек тоста, и оставлять его почему-то не хотелось. А еще я не хотела, чтобы пропадал кусок, который можно было приберечь на остаток дня.

Когда я вынырнула в реальность, до этого момента притихшие голоса снова атаковали меня. Пронзительные вопли застали врасплох и нарушили восстановленное до этого спокойствие. Резко зажмурилась, но снова открыла глаза, ощутив прикосновение. Надо мной стоял Габриэль и трогал ссадину на моем лбу. Голоса становились все громче и громче. От криков трещала голова. И тут среди хаоса возник тот самый тихий женский голосок, своим мягким тоном расслабивший меня. «Элени, он помогает тебе. У него нежные прикосновения. Не позволяй голосам победить себя». Я постаралась сконцентрироваться на этом голосе. Он поддерживал меня. Успокаивал.