Его рука снова и снова оглаживала бугор на брюках. Я жаждала, чтобы он расстегнул штаны и обнажил свой член. Видела, как он завелся, и едва сдерживала нарастающее блаженство. Очередной стон сорвался с моих губ.

— Ммм... Габриэль.

Стул, опрокинувшись, разлетелся, а мой пленитель направился к кровати. Наверное, стоило испугаться, но я знала, что сейчас он далек от кипящего недавно гнева. Сейчас он желал меня. Хотел глубоко проникнуть в мое тело, как на его месте хотел бы любой другой мужчина. Его желание разожгло во мне огонь страсти, которого я давно не испытывала. Сейчас передо мной стоял не один из случайных парней, желающих всего лишь присунуть мне. Нет, между нами шла борьба за власть, и я наконец одерживала победу. Моя узкая вагина могла стать ключом к свободе, если, конечно, я правильно расставила акценты. Присев на кровать, Габриэль придвинулся ко мне и прежде чем заговорить, слегка пососал мочку моего уха.

— Чтобы ты ни делала, Элени, имей в виду, что тебе не дозволено меня трогать.

Это заявление немного смутило меня. Однако когда мужчина начал языком ласкать мое тело, на мгновение останавливаясь и втягивая в рот соски, все мысли моментально испарились из моей головы. Комкая в руках простыни, я про себя бездумно повторяла его последние слова. Стоило его губам приблизиться к самой горячей точке, я начала задыхаться, словно течная сука. Сил терпеть не осталось. Моя киска жаждала его ласк.

— Пожалуйста, Габриэль, — прошептала я.

Он открыл рот и языком дотронулся до моего набухшего клитора. От этого простого прикосновения я задрожала.

— О боже, Габриэль, — кричала я, когда он снова повторял движение, останавливаясь только для того, чтобы исследовать ртом остальную часть моей киски.

Находясь на седьмом небе от блаженства, я отпустила простынь и положила руки на его волосы.

Глава 20

Габриэль

Ее громкие стоны эхом отдавались в голове, и мой и так стоящий член напрягся еще больше. Чужая боль не должна была меня возбуждать, голос умоляющей меня женщины не должен был вызывать такое удовлетворение. Но как бы там ни было, сущность внутри меня питалась хаосом, страданиями и нескончаемым криком девушки, которая нарушила единственное мое правило.

Я не спускал с нее глаз, пока она приземлялась на пол.

В тот момент, когда она дотронулась до меня, я сбросил ее с кровати. Мощной хваткой сжал запястье и, вывернув руку за спину, столкнул Элени вниз. Когда склонился над ней, и ее голый зад прижался к моей груди, я издал звук, резонирующий с насилием и жестокостью, которые возникли после ее прикосновения.

— Я ведь предупреждал, черт возьми. Есть всего одно гребаное правило, которого следует придерживаться, а ты что делаешь?! То же, что и всегда, Элени. То же самое, что превратило тебя в ничтожество и кусок дерьма.

— Прошу... прошу тебя… дай мне уйти.

Ее голос прерывался от ужаса, вызванного моим внезапным гневом. Но на этот раз ей не помогут мольбы. Я знал, что она слаба и до сих пор больна, но чаша моего терпения переполнилась несколько часов назад.

— Заруби себе на носу, что тебе станет несладко, если не будешь знать свое место, женщина. Ты внимательно слушаешь все мои слова, мать твою, каждую гребаную букву, и подчиняешься моим правилам как покладистое домашнее животное, коим и являешься. Ты слишком долгое время жила свободно, Элени, слишком долго рушила свою поганую жизнь, не находя времени подумать о своем никчемном существовании, черт возьми. У тебя есть то, чего у меня никогда, блин, не будет. Но упорно продолжаешь рушить это, не ценишь абсолютно ничего, и я буду поступать с тобой так же.

Я слегка толкнул ее в спину коленом. Приложи я чуть больше сил, сучка, имеющая чувства только ниже пояса, могла стать для меня совсем бесполезной. Кроме того я никогда не желал причинить ей вред. Она нужна была мне в целости и сохранности. Ее душа слишком необыкновенна, чтобы быть сломленной. Ее жизнь слишком важна, чтобы ее отнял человек, который сам не сможет жить так же насыщенно, как она.

Пытался ли я спасти себя, спасая ее? Не исключено. Но с другой стороны, под многочисленными шрамами и татуировками находилось сердце умершего мужчины, чью жизнь уже не спасти, невзирая на хорошие или плохие поступки. Я неустанно повторял себе, что вся эта ситуация только к лучшему. Возможно, я выбрал не тот способ, но все равно намеревался помочь ей и затем освободить. И тогда хоть одна душа будет спасена руками человека, сломленного и разочарованного в жизни настолько, что он не может наслаждаться ни теплыми лучами солнца, ни прохладными дождевыми каплями на лице. Моя одержимость Элени началась в тот день возле тату-салона, когда простая девушка отшила меня и посмотрела свысока, считая, что я не достоин ее внимания или симпатии.

А потом она показала, кем является на самом деле.