Сжав ее бедра, я резко впился пальцами в нервные точки чувствительной кожи. Она завизжала и забрыкалась на сиденье стула так, что его деревянные ножки царапали плитку. Когда девушка притихла, я освободил ее шею ровно настолько, чтобы она могла вдохнуть.

— Как я и обещал, красотка, сопротивление будет наказано болью. НЕ отталкивай меня. Ты думаешь, что понимаешь, на что я способен. Однако уверяю, что ты ничего не знаешь о человеке, который в настоящее время удерживает тебя здесь. Мне терять нечего. Если ты останешься в живых, то я получу желаемое. А если нет... то позор за потраченную впустую жизнь ляжет только на твои плечи. Единственный человек, который может спасти тебя — это ты сама, Элени.

Я ослабил хватку, ожидая, что девушка откинется назад, быстро отстраняясь, чтобы избежать моих прикосновений. Она удивила тем, что смотрела на меня неподвижно и держалась в том положении, в котором я и оставил ее, перестав гладить шелковистую кожу. Я положил руку на ее плечо, спустился ниже и коснулся верха груди. Член в штанах моментально подскочил, и я взвыл про себя, не имея возможности дернуть Элени со стула и наклонить над столом. Секс и насилие в моем сознании шли бок о бок. Доминирование и подчинение... удовольствие и боль. Эти понятия непостижимы для многих людей, большинство из которых не сочли бы их идеальными. Однако именно они создали образ моей жизни. Противоположные стороны спектра разбивались друг о друга и заставляли ощущать хоть слабую искорку жизни в сером обыденном существовании, настигая на прямой и узкой дорожке, по которой шагали многие из нас. Я опустил руку ниже, и под моей ладонью оказалась набухшая грудь. Я глубоко дышал, заставляя себя двигаться медленно, не отрывая глаз от своей пленницы. Ее пухлые губы находились в считанных миллиметрах от меня, вызывая отчаянное желание кусать их, сосать и целовать.

Я почти оторвался от действительности, а Элени отвечала мне трепетом тела. Ее соски затвердели, а ноги дрожали, когда она пыталась свести колени вместе. Быстрым движением кончика языка я попробовал на вкус ее сочный рот. Отчаянный вздох сорвался с пухлых губ, словно умоляя действовать. Она всхлипнула, тихо и неуверенно. Я заметил, как она перестает сопротивляться, страх сменяется пока слабыми отголосками похоти. Элени красиво отзывалась мне, ее голова кружилась от эмоций и гормонов, которые вызывали мои прикосновения. Слегка дотронувшись языком до ее губ, я упивался соленым привкусом кожи, влагой, которая просачивалась между ними. Однако то, что представлялось мне мягким, оказалось жестким и сухим, потрескавшимся. Я отстранился, вставая и отворачиваясь, чтобы не смотреть на тело, которое должно было быть идеальным, но оказалось испорчено небрежностью и отвращением.

— Твой рот. Почему у тебя такой поганый рот? — Повернувшись в ее сторону, я шагнул вперед и вцепился в ее волосы. — Какого хрена ты с собой сделала, Элени?! — Она тихо заплакала, из помутневших глаз рекой полились слезы, свидетельствуя о страхе и боли. — Отвечай мне!

— Я... я не… — прерывисто начала она, — я не знаю, черт возьми, что ты хочешь от меня услышать.

Громкий удар о стену оказался неожиданным, и я упал на колени, когда скрючившись, Элени сползла на пол. Я бросил ее как сломанную куклу. Ярость во мне вскипела до такой степени, что я перестал контролировать себя. «Она отвратительна... и в душе, и снаружи… она испоганила себя, чтобы досадить тебе… она безжизненная... прикончи ее...»

— Черт!

Моя рука, схватив деревянный стул, швырнула его в сторону девушки.

Она подняла руки в защитном жесте и, откинув стул от себя, прикрыла ими голову. Потом свернулась в клубок там, где я ее бросил. В считанные секунды и, двигаясь словно на автопилоте, я подскочил на ноги. В ее присутствии испарялись последние капли моего самообладания, а ее крики только подливали масла в огонь моей ярости. Я вцепился ей в волосы и поволок в свою спальню, не соображая, куда именно мы направляемся. Она без разговоров повиновалась, быстро ступая и пытаясь подстроиться под мои шаги. Я протолкнул ее в дверной проем, но стоило Элени заметить большую кровать в центре комнаты, она начала сопротивляться. В ответ я сильнее сжал кулак. Несмотря на ее предположения о моих намерениях, я тащил девушку не в кровать. Хотя в штанах у меня все невыносимо напряглось, и мой внутренний зверь умолял вырваться наружу, я не мог трахнуть ее. Не сейчас, когда она измучена и разбита, а ее тело и сознание заражены болезнью.

Элени продолжила брыкаться всю дорогу до моей ванной. Там я ее отпустил, позволив повалиться на пол и превратиться в кучу мусора, которой она и являлась.

— Вставай, черт возьми! Двигайся к гребаному туалетному столику и усади свой долбаный зад на стул.

Она замешкалась. Слезы текли ручьем по ее лицу.