— Да кто ты такой, черт возьми, чтобы так говорить?! — Элени не закончила яростную фразу из-за брызнувших из глаз слез. Она сдавалась, притворная смелость окончательно покидала ее, и в безжизненном облике постепенно проявлялся слабый и уязвимый человек. — Я имела в виду, посмотри на себя! Ты стоишь весь в черном и в цепях. Живешь в каком-то идиотском месте, похожем на проклятый собор: свечи, картины, музыка. Дерьмо, даже если в таком образе выглядишь охуенно, в этой комнате ты остаешься самым больным человеком. На всю голову. И пусть я выгляжу как дерьмо, но очевидно же, что слишком хороша для твоей больной задницы!..

Не дав закончить речь, я в считанные секунды закрыл ей рот рукой и прижал ее голову к стене. Она отчаянно заскребла по полу ногами, а ее изумительные глаза сверкали страхом и ненавистью.

— Ты высказалась достаточно, и я до чертиков устал от сцен маленькой сучки, которая отказывается прекращать свои выходки. — Сделав паузу, я дал ей возможность перестать сопротивляться. Затем опустил девушку на пол. Не убирая руки, я продолжил: — Ты попалась, Элени. Что бы ты ни сказала или ни сделала, оно не поможет тебе покинуть это место. И все же единственный монстр, которого ты сейчас видишь — это твое отражение в зеркале.

Протащив несколько метров, я поставил девушку перед большим зеркалом, висящим на стене рядом с коридором. На ее лицо падал верхний свет и, наконец, открыв глаза, Элени пришлось смотреть на отражение той, кем она стала. Здесь не было пьяных обдолбаных мужиков, чтобы вешать лапшу на уши о том, какая она красивая. Не было и всяких дружков или поклонников с отвисшей от восхищения челюстью, лгущих для того, чтобы забраться между ее ног. Здесь находились только я, она и зеркало. Только похититель, пленница и голая правда.

— Ты слабачка. У тебя нет силы воли. У ТЕБЯ. НИКОГДА. ЧЕРТ ПОДЕРИ. ЕЕ. НЕ БЫЛО.

Едва девушка попыталась зажмуриться, я прижал ее лоб к зеркалу с такой силой, что оно разлетелось на мелкие осколки. Из ее глаз моментально брызнули слезы. Я крепко держал Элени, заставляя взглянуть на своих внутренних демонов. Тут присутствовали и мои демоны, но те явились к ней по совершенно другим причинам.

— По правде говоря, Элени, ты тряпка. Ты представляешь опасность для себя и окружающих людей. Одно твое присутствие делает твоих друзей и любимых слабее, так как им приходится нести не только свою ношу, но и твою вдобавок.

Она расхохоталась, и этим привела меня в замешательство.

— Каких любимых людей конкретно ты имеешь в виду? Друзей, которые не замечают меня, пока не дам о себе знать, или эгоцентричных мудаков, которые скажут или сделают все для того, чтобы затащить меня в постель минут на десять? Это те люди, которые «любят» меня, прижимая мою задницу к какой-нибудь грязной кабинке туалета и трахают, хрюкая от удовольствия? И этих людей я должна любить?!

Из глаз Элени снова хлынули слезы, стекая на подбородок и шею. Я заметил, насколько тяжело ей далось, возможно, первое озвучивание истины, которую она только что произнесла. Приблизив губы к ее уху, я прошептал свой следующий вопрос:

— Ты впервые сталкиваешься лицом к лицу с правдой жизни, Элени? Почему же ты горько плачешь только сейчас? Даже смерть тебя настолько не испугала, ни разу ты не плакала от страха из-за моих действий. Нет. Слез не было, пока ты не почувствовала реальный вкус собственной жизни.

Когда я убрал руку, крепко державшую ее волосы, девушка слегка повернула голову.

— И что?

Я выдавил усмешку и глубоко вдохнул, чтобы скрыть свое удивление.

— Я нахожу забавным, что ты так легко выступаешь против меня. Ты ведешь себя так с каждым, кто говорит или делает то, что тебе не по душе. Однако ты не можешь бороться с собой, Элени, не правда ли? Когда ты, наконец, признаешь, кем стала и что сотворила со своей жизнью, эта борьба прекратится. — Пользуясь моментом, я замолчал, греясь в лучах удовлетворения из-за ее подавленности. Потом покачал головой, взирая на это жалкое зрелище. — Как я и говорил, ты ничтожество.

— Ну и что? — повторила она, зарыдав еще сильнее.

Я оттащил ее от зеркала и поволок на кухню, где усадил на стул у маленького столика рядом с плитой. Убедившись, что она не сдвинется с выбранного мной места, я по прохладному мраморному полу направился к холодильнику. Вытащил оттуда пакетик с замороженными овощами и бросил его в сторону Элени. Едва поймав пакет, она взглянула на меня с блеснувшим в глазах смущением.

— Это для тебя. Ты поранила голову об осколки зеркала.

— Не мог бы ты мне дать мокрое полотенце или что-нибудь другое? Мне нужно вытереться.

— Пакет подойдет и для этой цели.