– Цена твоей жизни – жизни других, и цену эту нужно заплатить быстро и безжалостно, – пробормотал Енош, целуя меня за ухом, отчего тело сделалось тяжелым и вялым. – Должна пролиться кровь, Ада… Не только чтобы вернуть тебе жизнь и спасти нашего ребенка, но чтобы восстановить мое божественное правление во всех землях.

Это… имело смысл. Тогда почему же у меня защемило сердце? Я подумала о полях за Солтренскими вратами, пустых, безлюдных, заброшенных.

С моей жизнью или без нее, Енош все равно убьет всех, кто в ответе за его мучения и мою смерть – это я понимала и не могла ставить ему в вину. Богу гнили нужно уничтожить храмы, проводящих там обряды священников и защищающих их солдат.

Только так, или мы никогда не обретем покой.

Только так, или я никогда не получу своего ребенка.

Я коротко кивнула.

– Понимаю.

– Хорошая девочка, – выдохнул он, целуя меня в висок, и я вся расцвела от похвалы, не достававшейся мне много недель. – Ты так прекрасна, Ада. Честна и искренна, восхитительна и добра. Раздражающе упрямая, сводящая меня с ума своей упертостью. Я обещал тебе ребенка, не так ли?

– Так.

– А я держу свои обещания?

– Да.

– Ну так сдержу и это. – Его палец скользнул под мех, описывая круги вокруг моего соска. – У тебя будет это дитя, Ада, и очень скоро я обниму вас обоих.

По телу моему побежали колючие мурашки.

Я оглянулась на его красивое лицо, на полные желания серые глаза. В них отражалась та же надежда, что несла я в своей груди. Еноша было так легко ненавидеть, но в такие моменты, как этот, еще легче было его полюбить.

Может, я и полюбила?

Любовь рождалась из трепета в груди, она дремала в холодных объятиях смерти, но проросла, согретая правдой, виной и надеждой, что связали нас. Всепоглощающая, она больно ранила, но выпущенная однажды на волю, она превратится в бурю, которая не оставит после себя ничего, кроме справедливости.

Я закрыла глаза и наклонила голову, позволяя его губам ласкать чувствительную кожу на моей шее. Теплые руки гладили мои плечи, кончики пальцев касались впадин над ключицами. А потом одним плавным движением Енош стряхнул с меня платье, упавшее пушистым меховым облаком к моим ногам.

– Повернись ко мне, – прошептал он, стискивая мою талию. – Раздвинь ноги. Не заставляй меня повторять, потому что я больше не позволю тебе бросить меня в самый интересный момент.

Я повиновалась – и обнаружила его опустившимся на колени среди бледной травы. Его губы скользили по рубцам на моем животе, поцелуями прогоняя боль, тоску и горе.

– Когда твой живот вырастет вместе с живущим в нем ребенком, я буду каждый день осыпать его сотней поцелуев. – Рука его скользнула мне между ног, лаская влажные складки, а губы скользили по коже, целуя бедро. – Тебе нравится?

Я запустила пальцы в его смоляную шевелюру, наслаждаясь мягкостью волос и даже тем, что их не так-то легко расчесать.

– Тысячью.

– Двумя тысячами поцелуев. – Одним быстрым движением он опрокинул меня – только чтобы подхватить и уложить на мягкий ковер шелковистой травы. – С этого момента между нами все будет по-другому. Позволь мне любить тебя так, как может любить лишь бог. А все остальное постепенно встанет на свои места.

Моя спина выгнулась дугой, когда его губы приникли к моему влагалищу, и влажный язык огладил вход. Енош посасывал складки, возбуждая клитор горячим дыханием и гортанными постанываниями.

Руки мои приятно закололо.

Потом закололо ноги, и ступни, и талию.

Закололо все.

Я приподняла голову, наблюдая, как Енош ублажает мое лоно – и как вытягивается и колышется мягкая трава. Зеленый ковер ласкал все мое тело тысячами благоговейных стеблей, не оставляя без внимания ни дюйма моей кожи.

Разум погрузился в полнейшее блаженство, переполненный потоком ощущений. Милостивый бог, неужели бескрайнее небо действительно завертелось? Я отдалась нарастающему между моих ног жару, пульсации в венах, желанию во чреве, утолить которое мог лишь Король плоти и костей.

– Я люблю тебя, – сказал Енош, не прерывая страстных ласк. – Я так скучал по тебе. Мне ужасно тебя не хватало.

Меня пробрала дрожь, соски затвердели, искры жара заплясали в животе. Извиваясь и постанывая, я раздвинула ноги шире, приглашая его порочный рот вернуть меня к жизни.

– Я тоже скучала по тебе.

По его вниманию, обожанию, по тому, как он прикасается ко мне, как не прикасался никто другой. Как можно не любить такого мужчину, настолько преданного мне и нашему ребенку?

Его язык, ненасытно оглаживающий мой клитор, его губы, нежно сжимающие и посасывающие, оглушали мой разум. А погрузившиеся в меня пальцы Еноша сразу подтолкнули на острую грань жгучего удовольствия. Волны жара накатывались на мое пульсирующее лоно, подводя к мучительному освобождению, лишая меня голоса.