Один брел по полю, шатаясь, спотыкаясь о своих мертвых товарищей, лихорадочно запихивая кишки в дыру в своем животе. Потом он рухнул на землю. Другой висел на голом дубе, пригвожденный к дереву пробившим ему плечо костяным копьем. Он вопил громче всех, корчась и пытаясь освободиться.

– Ты взял то, что не принадлежало тебе… – произнес Енош слишком уж спокойно, ведя нашу лошадь по ковру из убитых под леденящие кровь крики тех, кто был еще не совсем мертв. – О брат мой… покажись.

И вот возле груды подергивающихся трупов появился его брат.

Только не тот.

Енош застонал:

– Когда я зову его, он не приходит. Когда прошу держаться подальше – он липнет, как дерьмо к подметке.

Ярин перепрыгнул через полумертвого священника и зашагал к нам. Его длинный ярко-зеленый кафтан, отороченный рыжей лисицей, прекрасно сочетался с такими же сапогами. Конечно, бог Шепота должен был околачиваться неподалеку от такого… безумия.

Безумия, которое имело смысл.

– А я-то боялся, что мне предстоит очередной скучный день. – Ярин обогнул тело с отгрызенными руками. – Лежу я себе на своем дворе, среди переплетенных конечностей, почти… – Нахмурившись, Ярин оглянулся через плечо на пришпиленного к дереву солдата, воющего в агонии. – Знаешь, от такого шума у меня болит голова.

Енош небрежно махнул рукой, и костяной шип пробил горло мужчины, избавив его наконец от боли и страданий.

– Чего не скажешь о постоянном шуме, исходящем из твоего рта.

– Чудесно, что ты пытаешься шутить при полном отсутствии чувства юмора. Супружеская жизнь, похоже, раскрепостила тебя. Как бы то ни было, я уже клевал носом, когда на меня обрушился шквал ужасающих мыслей. «О нет! Король плоти и костей! Он убьет нас всех!» – Ярин огляделся, поскреб пальцем по гладко выбритой щеке и пожал плечами. – Что ты и сделал, братец.

– Не всех. – Енош мотнул подбородком в сторону семерых мужчин со связанными за спинами руками – трех солдат, двух священников и двух оруженосцев, – которых вели к нам трупы. – Зачем ты здесь?

– Хочешь верь, хочешь нет, но я понял, что у меня имеется личный интерес в вашем успехе.

Енош спешился, расколов каблуком чей-то череп, и снял меня с лошади.

– На тот случай, если ты ищешь новые отверстия для траханья, знай, что мне потребуются кости и мышцы каждого солдата.

– Ты выставляешь меня каким-то развратником, Енош. Нет, мой интерес вызван новым, гммм, титулом, который я приобрету… Ну, скажем, через девять месяцев, плюс еще столько, сколько будет упрямиться Эйлам.

– И что же это будет за титул?

– Да очень простой. – Ярин выпрямился и криво усмехнулся, так что на щеке его появилась ямочка. – Разве я не стану дядюшкой Ярином? Ада, разве вы, смертные, не так это называете?

Мы с Еношем хором вздохнули, потом я сказала:

– Да. Дядюшкой.

– Я буду присматривать за маленьким богом или богиней, пока вы двое… убиваете священников или… еще как-нибудь развлекаетесь в городе время от времени, – пробормотал он. – Дядюшка Ярин. Мне нравится, как это звучит.

А мне вот не нравилось, но теперь с этим ничего не поделаешь, верно?

– Что может пойти не так, с сумасшедшим-то дядей?

– Точно. Кстати, раз уж мы заговорили о безумии… О, как прекрасно ты выглядишь, Ада, когда волосы твои украшают перья, а не глина. – Ярин взял меня за руку, обвел вокруг мертвого солдата, остановился на пятачке, не затронутом смертью, и запечатлел на моих костяшках нечто вроде поцелуя. – М-м-м, несомненно, великолепна, жена моего брата. Но – черное?.. Нет, правда, в этом цвете нет жизни. Если бы ты была моей женщиной, я бы одевал тебя в тончайшую парчу, расшитую золотыми нитями.

Енош оттолкнул руку брата и привлек меня к себе.

– Если бы она была твоей женщиной, которой она не является, она бы наложила на себя руки.

– Да-да-да, но на похоронах была бы одета куда лучше. – Ярин шагнул к еще шевелящейся горе трупов и опустился на ворсистую лежанку, появившуюся из ниоткуда и вставшую прямо на судорожно подергивающиеся тела, проткнув их ножками и усугубив последние муки солдат. – Между нами, Енош, я никогда больше не лягу в постель с теплой женщиной. Я отрекся от них! Это делает угрозу Эйлама убивать всех шлюх прежде, чем я хотя бы прикоснусь к ним, просто неприменимой. Ну, и я мог бы также принять участие в этом вашем… гммм… божественном мщении, крестовом походе, вечеринке, ну, или как это вы там называете.

Енош стиснул зубы:

– Если настаиваешь, братец. А чтобы от тебя была хоть какая-то польза, присмотри, по крайней мере, за моей женой, пока я зову нашего третьего. – Он поднял меня над ковром из трупов, посадил на кушетку рядом с Ярином, после чего наклонился и угрожающе прорычал: – Присмотри. Не трогай.