Сквозь возобновившийся грохот клинков и крики раненых я вслушивался в свою связь, но грудь оставалась пустой — ни звука от аноа, ни шёпота, чтобы повести меня. Где же ты, маленькая голубка?

— Аскер! — выкрикнул я. — Куда теперь?

Он отвернулся от тяжёлых ворот, наконец закрытых, и моргнул, окидывая взглядом тускло освещённое помещение, выдолбленное в горе.

— Всё изменилось… не похоже на то, как было двадцать лет назад… думаю, это должно быть…

Из дверей и проходов хлынули новые солдаты Аммаретта, заполняя зал, словно вода через прорванную плотину. От одного вида их нескончаемых рядов кровь стыла в жилах. Слишком много, слишком много коридоров… и ни малейшего понятия, какой из них приведёт меня к моей аноалее.

И вдруг из камня прорезал вопль:

— Защитить короля! Я вырву яйца тому, кто даст хоть одному из них пройти!

Холодок пробежал по позвоночнику.

Этот голос…

Я резко обернулся и увидел Брисдена с обнажённым мечом на расстоянии, которое казалось и слишком большим, и слишком близким одновременно. Наши взгляды сцепились, и мир сузился. Зал, хаос — всё исчезло, оставив лишь этот миг.

— Малир… — проговорил рядом Себиан. — У некоторых солдат рядом с ним есть теневые метки. Где бы она ни была — она за ними.

Улыбка скользнула по моим губам. А я ведь успел испугаться, что придётся снова отпустить Брисдена. И я бы отпустил… лишь бы подарить моей связанной хоть мгновение дольше вдали от этих чудовищ? Да, я бы это сделал.

Но, увы, в этом не будет нужды.

Я встретился глазами с Себианом всего на долю секунды — и без слов мы поняли друг друга. И рванули вперёд.

Себиан метнулся первым, его кинжалы рассекали воздух. Солдаты падали, хватаясь за горло или за животы, тьма сочилась из их ран, когда клинки находили цель с жуткой точностью.

Аскер двигался в такт со мной, его меч встречался с вражеским в резкой какофонии ударов и хрипов.

— Сверху, слева!

Я тут же поднял меч, перехватывая опускающийся клинок. Удар пробежал дрожью по всей руке, но я удержался, взглядом выискивая Брисдена среди хаоса. Где ты?

— Сзади! — снова прорезал голос Аскера.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от метнувшегося копья, и рассёк грудь врага, одновременно заметив знакомый оттенок каштановых волос. Вот ты где.

Чистая, неразбавленная ярость захлестнула меня, вела мой меч с убийственной сосредоточенностью. Он стал продолжением моей ненависти, каждый взмах напоён годами мучений. Один удар — отрубленная рука. Другой — пробитое лёгкое. Тела осыпались за мной, пока я прорубал кровавую тропу вперёд к расплате, что ждала столько лет. Я был уже близко.

— Брисден, — зарычал я, сердце билось в груди, словно готово было разорвать её изнутри.

Он расставил ноги шире, тяжело дышал, лоб блестел от пота — след слишком лёгких лет и слишком малого труда.

— Ах, мальчик Ворон явился прикончить меня.

— Прикончить? — смех разнёсся в моей пустой груди, свободный и глубокий, как никогда. — Нет. Нет…

Одним рывком я ударил мечом о его клинок. И снова. И снова. Его лезвие дрожало, едва успевало отбить мои удары, каждый из которых нёс в себе десятилетие позора. Так, шаг за шагом, я гнал его в угол.

Он застонал, попытался нанести встречный удар, но его движения были медлительны, неловки, дыхание вырывалось рваными толчками.

— Это вряд ли можно назвать честным боем. Я стар…

— А я был юн. — Уже не ребёнок, но ещё не мужчина, лишённый чести, достоинства и всего доброго, что во мне было. — Невинен. — Ещё один взмах клинка. — Чист. — Я ударил его ногой в грудь, отправив кувырком назад, пока он не рухнул на спину с протяжным стоном. — Беспомощен.

Я выбил меч из его рук, и тот со снопом искр заскользил по камню. Затем я навалился коленом на его грудь и прижал окровавленный клинок к его рту, наблюдая, как лезвие вдавливается в уголки губ, как ручейки крови стекают по его щекам. Ах, и как он хрипел, захлёбывался, как пузыри лопались в глубине горла, когда я медленно рассекал его лицо.

Но нет… Я не прикончу его.

Пока нет. Не так.

Какое же в этом удовольствие?

Я вскочил, бросившись за Себианом в коридор, откуда появился Брисден.

— Свяжите его тенями! Кто даст ему умереть — умрёт вместе с ним!

Он ощутит мою ненависть позже.

А сейчас — на первом месте была любовь.

Глава 46



Галантия

Наши дни, королевская крепость

Я уставилась вниз на груду обломков и теней, навалившихся на лестницу из подземелья, из которого только что выбралась, в ушах звенело. Рука, что всего мгновение назад пыталась схватить меня, теперь торчала из завала, её пальцы судорожно царапали камень, чернея. Костяшки выгнулись, сводясь в уродливый, подагрический застывший жест.