Микке наклоняется на стену и долго сверлит меня взглядом. Его глаза становятся такими… мягкими, если вообще можно так сказать. Кажется, будто в них можно купаться.

– Ингрид многое мне объяснила. – Тихо произносит Микке. Протягивает руку и нежно касается пальцем моей щеки. – О тебе, и о нем.

Я делаю шаг назад, отстраняясь.

– Ты про Бьорна? Осуждаешь меня?

– Только за то, что ты предпочла его мне.

– Я не хотела причинить тебе боль, прости. – У меня вспыхивают щеки.

Он наклоняется вперед:

– Этот парень не для тебя.

– Потому, что Асмунд – мой отец, и из-за этого во мне есть часть их крови? Потому, что мы с Бьорном…

Во взгляде Микке будто идет внутренняя борьба.

– Дальние родственники? – Хмурится он.

– Неполнородные двоюродные.

– Еще пятьдесят лет назад это никого бы не удивило, особенно в нашем крохотном городишке. Я о том, что Хельвин не принимает твою суть. И никогда не примет.

– Я тоже ее не принимаю. – Говорю я с вызовом. – Но об этом, думаю, моя тетушка тебе тоже уже доложила.

– Да. – Отвечает Микке, продолжая меня рассматривать.

– Она упомянула, что растила меня на убой? Сказала, что восемнадцать лет скармливала мне чушь про то, что я сирота, плела бредни про любовь, а на самом деле готовила меня как оружие против своего заклятого бывшего? Ингрид сказала тебе, что собиралась использовать меня для мести?

Он сводит брови, и на его лбу появляется надлом.

– Ингрид ждала, что ты поймешь.

– Она убила моего отца и чуть не убила Бьорна! – Я понижаю голос. – А еще всех тех девушек, подняв твоего дядю из могилы.

– Иногда бывают вещи, которые трудно понять. – Он наклоняется прямо к моему лицу. – Как и твой дар, от которого ты бежишь.

Если я сделаю еще один шаг назад, Микке просто свалится с подоконника, потянувшись за мной. Но я этого не делаю – стою, как вкопанная, смотрю в его глаза.

– То, что ты сказал мне тогда, в день смерти Асмунда, – почти шепотом говорю я, – это правда? Ты же не серьезно?

– Не знаю. – С улыбкой отвечает Микке, будто сам еще не решил.

– Ингрид очень опасна. Она безрассудна, одержима желанием отомстить и для этого ловко манипулирует сознанием людей. Держись от нее подальше, Микаэль.

– А я бы тебе посоветовал держаться подальше от Хельвинов. – С широченной ухмылкой произносит Микке.

– Если она не оставит идею пробудить ламию… – Я качаю головой. – Это будет началом конца всего человечества.

– Или свободой для всех, кто обладает силами.

– Ты тоже получил силы, да?

Он кивает.

– Я уходил в горы, чтобы принять дар от умирающего деда. Когда это произошло, я осознал свое предназначение.

– Оно не в том, чтобы убивать людей. – Шепчу я, приближаясь к нему.

– Когда ты лежала с температурой, я впервые задумался о том, что дар мне необходим. Я хотел помочь тебе, видел в себе будущего целителя, но то, что я ощутил, получив способности, это несравнимо ни с чем.

– Да, я заметила. – Напрягаюсь я. – Мне теперь страшно засыпать.

– Ты не должна меня бояться, Нея. – Его рука непостижимым образом опять оказывается на моем лице, большой палец осторожно касается моей щеки, согревает, гладит. – Я теперь знаю, что ты чувствуешь. Знаю, как тебе помочь.

– Ты мне не поможешь. – Отшатываюсь я, испугавшись этой близости. Провожу ладонью по щеке, словно хочу стряхнуть с себя следы его прикосновений. – Лучше забудь об этом навсегда.

– Я могу забрать твои сны. – Говорит Микке, когда я начинаю пятиться от него. – Только попроси.

– Это так не работает. – С сожалением произношу я.

Сердце от волнения подпрыгивает в груди.

– Ты спросила, зачем я вернулся. – Он вскидывает бровь. Улыбается. – Потому, что нужен тебе.

Его слова разносятся эхом под потолком. Желая спрятаться от этого звука и от его взгляда, я пячусь назад, пока не запинаюсь и чуть не падаю. Затем разворачиваюсь и ухожу. Нет, почти убегаю. Подальше от Микке, но кажется будто от самой себя.

На уроке меня знобит. Я ощущаю себя не в своей тарелке, гипнотизирую взглядом часы, кусаю губы, ерзаю на стуле. Из тех ребят, с кем я более-менее нахожу общий язык, здесь только Александр Экман, и он бросает на меня задумчивые взгляды каждые пять-десять минут.

Когда звенит звонок, я встаю, неуклюже задеваю стол, и с того валятся на пол мои ручки и тетрадь.

– Я помогу. – Александр наклоняется и вместе со мной собирает упавшее.

Затем мы встаем, и он отдает ручки мне.

– Спасибо. – Говорю я, пряча взгляд.

Убираю все в рюкзак и закидываю на плечо, но парень не торопится уходить.

– Не думаю, что Бьорна сурово накажут, не переживай. – Произносит он негромко. – Я не в особом восторге, что мама встречается с Асвальдом, но обычно это играет Бьорну на руку.