— Немножко терпения. — Поклонился ей Тень. — Мы все в сладчайшем предвкушении, как и вы.

— Какое еще предвкушение!

— Майя. — Метнул в нее строгий взгляд Хассе.

— А теперь я вынужден вас оставить. — Откланялся Расмус.

Его взгляд, брошенный на Хаберга, сочился ядом. Он вышел в дверь, не произведя ни единого лишнего звука — словно змея, проползшая по гладкому полу. И только хлопок двери напомнил им о том, что Тень только что покинул дом.

— Майя, я просил тебя держать язык за зубами. — Вздохнул Хассе. — Чем больше ты их злишь, тем хуже. Ты только сильнее взращиваешь в них желание тебя сломить!

— Микке. — Проигнорировав его слова, Майя метнулась к двери подвала.

— Нет. — Сурово отрезал он. — Сегодня ты туда больше не пойдешь.

— Но разве…

— Кровь я взял. Пусть отдыхает до завтра.

— Но, пап!

— Отправляйся к себе. — Приказал Хассе. — Займись уроками, отрабатывай пропуски. Или ты думаешь, я забыл, что ты сегодня сбежала с занятий?

— Папа. — Майя обиженно надула губы.

— Марш наверх, я сказал!

Она шумно выдохнула, сжала кулаки и бросилась в свою комнату. Ее бесило, когда отец так с ней поступал. Разговор с Микке был в самом разгаре, когда приперся этот Расмус, и Майе ужасно хотелось его продолжить. Что плохого было в том, что они подольше побудут с вампиром и просто поговорят?

Если у нее действительно обнаружится то, чего так жаждут Эрлинги, то ничего в ее жизни уже не будет — ни болтовни, ни спокойной жизни, ни жизни вообще. И как в такой ситуации можно было тратить время на какие-то учебники и тетрадки? Бред! Сущий бред!

* * *

За окном, словно позабыв о том, что на календаре начало весны, медленно и важно падал снег. Его хлопья были большими, словно лепестки белых цветов. Это было очень странно, и Майя не помнила такого, чтобы в марте в их краях бывали снегопады. Да, кучи снега могли лежать порой до конца апреля, но воздух уже был теплым и по-весеннему свежим, все ходили без шапок и в расстегнутых куртках. Этот же год бил все антирекорды.

Она плотнее закрыла окна в коридоре и своей спальне, достала учебники, тетради и села за стол, но мысли об учебе не задерживались в голове. Майя смотрела на свои ладони и представляла, какой силой могла бы обладать, если бы в ней было больше ведьминского, а не человеческого. Перед глазами так и стояла та картина со змеей: Расмус воздействовал на разум ее отца, но Майя тоже отчетливо видела это уродливое создание с раздвоенным языком.

Ее передернуло от воспоминаний.

Как-то в детстве Хассе рассказывал ей о вёльвах, что умели оказывать такой силы воздействие на воображение человека и его страхи, что одной лишь иллюзией могли довести до паралича или убить. Если бы она владела чем-то подобным, то Александр и близко бы к ней не подошел — умер бы от страха. Хотя, представить, что она может на самом деле убить кого-то, Майе тоже было очень сложно — это противоречило ее миролюбивой природе.

Она откинулась в кресле, закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас делает Микаэль. Наверное, лежит и смотрит в потолок — чем ему еще там заняться? Цепь не такая уж длинная, а развлечений в подвале не так, чтобы уж и много. Интересно, думает ли он о ней? Потому, что Майя думала о нем практически все свободное время. Ей казалось, что она знает его по-настоящему, и знает уже давно.

Та встреча, когда он напугал ее, схватив за горло, казалось, состоялась уже давно, а ведь еще даже суток не прошло. Майя вспоминала, как они стояли лицом к лицу, она ощущала его учащенное дыхание на своих губах, тонула в его темном взгляде, и ее бедное сердце отчаянно билось в груди. Как вообще в ней могли сочетаться такие разные чувства в тот момент? Страх и любопытство, интерес, притяжение…

Майя стряхнула с себя эти мысли, точно колдовской морок. Она, вероятно, была немного сумасшедшей, раз испытывала подобные чувства к вампиру. Майя вздохнула и провела ладонями по лицу. У нее все еще был шанс избежать участи пленницы Эрлинга и прожить яркую жизнь: учиться, веселиться, влюбляться, путешествовать и, наконец, быть с тем, кто не будет наполовину мертв, и зависим от регулярного потребления человеческой крови.

Она вернулась к чтению параграфа в учебнике, но уже через минуту опять поймала себя на мысли о Микаэле. Ни один из парней прежде не цеплял ее так сильно. И уж точно ни одному из них Майя никогда не признавалась в своей симпатии. И что хуже — она не ощущала стыда за это. Говорить Микке о своих чувствах ей было легко. Возможно, парень воспринимал ее слова как шутку, но сама она все более серьезно задумывалась о том, что все это неспроста, и, возможно, сама судьба свела их двоих. Майе не терпелось увидеться с ним, как только представится такая возможность.

Зазвонил ее мобильник.

— Да.