— Как «так» не сможешь, девочка? — его теплые губы мягко потираются о мой висок, и я не понимаю… как можно быть таким? Бросать меня то в жар, то в холод. Возносить до небес, и снова разбивать о землю. Топтаться на осколках моей души, и собирать ее по кусочкам. Бесконечный взлет и падение… вот так, я не смогу.

— Ты меня душишь, Кэл. Не отпускаешь. Слишком сильно опекаешь. И даже в беззащитной птице видишь злейшего врага, словно одержимый параноик! Скажи мне. Ты, правда, думал, что мне угрожает опасность? Может ты забыл? Что ты и есть — источник зла и опасности… не-на-ви-жууу.

— Ты моя женщина, Иса, — Кэлон только крепче прижимает к себе, заставляя меня буквально срастись с его телом. — И да, поэтому я буду оберегать тебя от всего, что может нести в себе скрытую угрозу. Ну, а насчет опасности, которая исходит от меня… разве на поляне, тебе это как-то мешало? — чувственно шепчет Кэлон, задерживая ладони на моей пояснице, явно собираясь решить все проблемы очередной вспышкой страсти. Он хочет дать мне что-то яркое, светлое и незабываемое, чтобы заглушить боль от потери. Снова втереться в доверие, обратить в свою веру, чтобы я безоговорочно внимала каждому слову личного палача. Но я так не могу.Фелика — не какая-то мелочь, от которой я отойду в два счета.

Но может, он все-таки не лжет?— тихо напевает собственный внутренний голос, олицетворяющий собой бескрайний океан надежды на то, что Кэлон действительно хотел защитить меня и предотвратил непоправимое.

Ответ даст лишь сыворотка правды.

— Оставь меня, пожалуйста. Теперь я действительно хочу побыть одна, — слабо отталкиваю его я, и опускаюсь на корточки, рядом с золотой горстью пыли, оставшейся от птицы. Больше, чем просто птицы. Феникс был частью меня… — Фелика, — мой голос дрожит, когда я касаюсь мерцающей пыльцы кoнчиками пальцев.

«Собери… собери пепел, огненная рия. Собери его…»— вздрагиваю всем телом, услышав внутри себя ласковый и успокаивающий голос Элейн.

Сложив ладони вместе, собираю горку из золотистого пепла, и бережно складываю его в карман шубы.

— Ты что делаешь? — напряженно спрашивает Кэлон, внимательно наблюдая за моими действиями.

— А ты как думаешь, Кэлон? Фениксы возрождаются из пепла. Она может ко мне вернуться… конечно, неизвестно, когда это случится, и она уже будет другой птицей, но я все равно буду ждать ее… — несколько горстей пыльцы будет достаточно для того, чтобы Фелика смогла переродиться. Жизнь Феникса зависит от астрологического календаря — когда Аметистовая луна затмевает собой белую и другие планеты, энергия, льющаяся с небес Иаса, способна возродить птицу.

— Я найду способ утешить тебя, Иса, — рука Кэлона властно ложится на мое плечо, но я одергиваю его, и резко встаю на ноги.

— Хватит, Кэлон. Ты совсем заврался… я прижала ладонь к твоему сердцу, иcкренне веря в то, что это может убить тебя. И что увидела? Ни единой отметины не осталось. Ты до сих пор не объяснил, пoчему. С тобой что-то не так, Кэлон, — внимательно разглядываю каждую черточку на знакомом и родном лице, кажущимся сейчас чужим и отстраненным. Даже неприятным. — Откуда мне знать, что ты сам — не Сах? Что ты не одержим… — содрогнувшись от этой мысли, прижимаю раскрытую ладонь к губам. — Возродился из пепла.Я думала, что на это способен только Бог… — совсем тихо озвучиваю свое предположение я, заглядывая в льдистые глаза Кэлона, не выражающие абсолютно никаких эмоций. Только его губы изгибаются в легкой, ироничной усмешке, высмеивающей мое предположение.

— Тебе и правда нужно отдохнуть, выдумщица. Я великий жрец, Иса, и мне нравится, когда ты называешь меня Богом. Я твой Бог, — последние слова звучат твердо и жестко, и отдаются внутри меня болью, сравнимой с ударом плетью по обнаженной коже, но я стойко выдерживаю его непреклонный взгляд. — Я не Сах, и я не одержим им, Мандиса. В этом ты можешь быть уверена.

— Я не знаю уже во что верить, — инстинктивно пячусь назад, когда Кэлон делает шаг вперед. — Не трогай меня. Не сейчас, — все еще пытаясь справиться с болью и гoречью от потери своего тотемного животного, шиплю я. В миг, когда рука Кэлона почти касается моего предплечья, мы оба подскакиваем от оглушительного звука — массивные двери дворца, внешним видом так напоминающего мне родной замок в Элиосе, резко распахиваются. На пороге стоит Ρадон, как всегда с ног до головы окутанный в черные одеяния и с безупречной маской на лице — сдержанной, холодной маской мудреца, равнодушно взирающего на все, что происходит в Креоне. Не знаю почему, но от одного взгляда на Радона, у меня желудок сдавливает. Готова поспорить, что, если бы в нем находилась хоть какая-нибудь еда, она бы уже оказалась пoд моими ногами.

Пытаясь побороть неприятное чувство внутри живота, я прокашлялась.

— Не ждал вас так скоро, — бесстрастно заявляет Радон, изогнув губы в мрачном подобии приветливой улыбки. Сухой рукой с увесистыми перстнями, он приглаживает смоляные волосы, проводя ладонью по серебристой проседи у висков. Оценивающий взгляд Радона скoльзит сначала по мне, затем по небольшому количеству золотого пепла на земле, и, наконец, останавливается на Кэлоне.