– Пожалуйста, Джаред. Не делай этого. Я завтра открою. Просто дай мне время, – всхлипывая, обращается ко мне Мелания, с мольбой в голосе. Она напугана до чертиков. Не знаю, что именно в ее словах заставляет меня перестать выламывать дверь. Я слышу, как она плачет, и чувствуя себя последним подонком. Еще вчера она смеялась и улыбалась мне, и я видел свое отражение в небесно-голубых глазах. Я прижимаю ладонь к двери, прислоняюсь лбом к деревянной поверхности, тяжело дыша.
– Мне жаль, Мэл. Прости меня, – шепчу я, приходя в ужас от собственных слов. Ее рыдания становятся громче, разрывая мое сердце.
И я ухожу, понимая, что мне нечего больше добавить, никакие объяснения не смогут помочь сейчас Мэл не испытывать боли.
Я уезжаю домой. Прошу Амира отвезти меня, так как сам вести машину не смогу. Чувствую себя разбитым, грязным, пропахшим женскими духами. Рания умело скрывает удивление, когда я захожу в гостиную. От меня несет за версту. Таким она меня еще не видела.
– Я в душ и спать, – сухо сообщаю я, направляясь к лестнице, которая ведет на второй этаж.
Но уснуть мне удалось не скоро. Можно сказать, я практически не спал, снова и снова прокручивая в памяти события минувшего безумного дня. Рания, притихнув рядом, тоже кажется не спала, но я так и не спросил, что тревожит мою жену.
Мелания
«Меня тошнит от мысли, что ты ко мне прикасался».
Я не соврала. Меня действительно тошнит. От прикосновений Джареда, которые я вспоминала весь день, с нетерпением предвкушая новые…
Я и из комнаты вышла, только для того, чтобы хоть как-то скоротать долгие часы ожидания близости с ним. Мне просто хотелось запрыгнуть на свое солнце, на своего белого тигра с руками и ногами, и прижаться к сильной груди, услышать знакомый бархатистый смех, обнять. Сильно, до боли. Целовать, без конца целовать, и шептать «я так скучала…».
День без него был вечностью, я нарядилась для Джареда, накрутила локоны, надела красивое платье с глубоким декольте. Для него…
А потом наткнулась на этого темноволосого и кареглазого мужчину, даже двух шагов не сделав. Типичный араб, какими я их всегда и представляла. Он сразу мне не понравился. Неприятный, скользкий тип.
К тому же бесил своими навязчивыми вопросами: кто я, откуда, и как меня зовут. Амир представил его, как Али Саадат, хотя и без этого поняла, что передо мной брат Джареда. Я не смела дерзить ему, или как-то привлекать внимание к своей персоне колкими и резкими ответами. Я понимала, что должна слиться с девицами из гарема, быть типичной «куклой», каких на вилле много.
Моя грубость только бы разогрела его горячую кровь. Я уже слишком хорошо знаю, какое поведение влияет на этих мужчин с другой планеты…
Поэтому просто улыбалась, была вежливой, надеясь на то, что он утолит свой интерес и исчезнет с горизонта. Моя вина только в том, что я не надела абайю, когда вышла из комнаты. Но откуда мне было ее взять? Самина забрала мою одежду, а та абайя, что была подарена Джаредом, лежала оборванными лоскутами, на полу комнаты… весь день напоминая о самой горячей ночи в моей жизни.
Все пошло не так… не так, как хотела, представляла, мечтала. В очередной раз.
Этим вечером я хотела ему открыться. По-настоящему. Поговорить, но не давить на Джареда. Мне кажется, что я нашла, наконец, те самые слова, которые лишили бы мучений нас обоих, дали бы нам надежду на будущее.
Но уже слишком поздно.
Уже и нет тех слов, что так хотелось сказать Джареду. Я знала, что больше не будет по-прежнему: магия наших прикосновений не возродится из пепла, а та самая мистическая связь, в которой я так была уверена, оборвалась навсегда. Ее никогда и не было…
Я не слышу собственного крика, хотя ору во все горло, с надрывом, до головной боли. Нервы оголены до предела, измучены адской игрой Джареда.
Боль фантомная, невыносимая, пыточная. Зарождается в груди, рвет на части, в очередной раз разделяя все на «до» и «после»…
На этот раз, она бьет в самое сердце, сжигая последнее, живое, переполненное любовью… на полусогнутых ногах, я бегу в ванную, придерживаясь за стены, столешницы и тумбочки, которые попадаются мне на пути.
– Ненавижу! НЕНАВИЖУ! – кричу я, срывая с груди кулон, подаренный Джаредом. Изящная башенка обжигает мои пальцы, я с силой сжимаю ее в ладони, и задерживаю руку над туалетом, собираясь смыть его проклятый подарок. Там, именно там теперь ему самое место… на дне. Моя рука дрожит, я задыхаюсь от слез, глядя на то, как блеск камней на башне расплывается перед моим взором…
– За что, за что мне это? Зачем ты так со мной? – отчаянно шепчу я, собираясь спустить подарок в канализацию. В последний момент, моя рука дергается в сторону, и я кидаю кулон в стенку. Понятия не имею, куда он упал… И мне плевать.
Я наклоняюсь над крышкой унитаза, и меня… буквально рвет изнутри, выворачивает на изнанку. Тошнит от омерзения и ужаса, тошнит от его слов, от картинок из воспоминаний, которые мелькают перед внутренним взглядом.
От его гребанного «мне жаль», «прости» и «давай поговорим, детка». Совершенно не искреннего, неуместного, лживого, как и он сам. К черту, к черту!