Я устала. От постоянной борьбы внутри себя. От ненависти и любви. От взлетов и падений… устала.

– Хорошо, bent. Мы поможем вам только в одном – достанем наряд, маску, подготовим вас к вечеринке, – Самина протянула руку, но я спрятала кулон в кулаке.

– Награду вы получите позже, – снисходительно замечаю я, свысока глядя на девушек. Мне надоело, что эти стервы постоянно посылают мне гневные и завистливые взгляды.

– Хорошо, bent. Все будет сделано… но если хозяин узнает…

– Не узнает, – уверяю Самину я, представляя, как быстро проникаю на вечеринку, передаю записку коллеге Джареда из Америки, и точно так же быстро исчезаю. Испаряюсь. Все дела займут минут пять, или десять. Джаред в это время все равно будет чем-нибудь занят.

Например, трахать одну из своих многочисленных шлюх. Или даже троих… подонок.

После свалившейся новости о беременности Рании, начинается новый этап в моей жизни, к которому я не был готов, хотя должен был понимать, что рано или поздно любой брак приводит к определенным последствиям. Наверное, в моем случае «рано» является ключевым определением. Я еще не привык к статусу мужа, а теперь мне предстоит стать отцом. Наверное, Рания тоже испытывает смешанные чувства. Не смотря на ее радостную улыбку, я улавливаю исходящее от нее напряжение и неуверенность. Я чувствую себя странно, и ничего не могу поделать с ощущением, что сам загнал себя в клетку, из которой нет выхода.

Если до этого момента наш брак воспринимался, как дань традициям, определенный долг, который я выполнил ради блага моей семьи, то теперь он стал реальностью, которая принесла свои плоды.

И я не могу не понимать, что беременность Рании еще больше отдаляет меня от Мэл, делая невозможной и ничтожной нашу связь. Она не примет свою роль девочки для моей услады, зная, что где-то существует моя беременная жена.

Мелания Йонсен – западная девушка, для которой наши законы и традиции так же непонятны и чужды, как мне невыносима мысль о том, чтобы оставить ее и вернуть в мир, к которому она привыкла. В мир, где на нее смотрят мужчины, и где она вольна смотреть на них так же открыто, как и они на нее. И не только смотреть.

А это означает одно – наши жестокие пляски никогда не закончатся. Мы уничтожим друг друга, и я ничего уже не могу остановить или исправить. Я не отпущу ее, не смогу, не имею сил сделать единственный правильный поступок в своей жизни. Я буду держать ее рядом, даже если она будет ненавидеть меня всем сердцем, а она будет. Конечно, будет.

Не могу сказать, что я не заслужил, как и не могу обещать, что дальше не станет хуже. Больнее.

Всего один день, что мы провели вместе, не терзая друг друга, счастливые, принадлежащие друг другу целиком и полностью, изменил многое в моей душе. Я хотел бы, чтобы вся моя жизнь была такой, но это неисполнимое желание.

Я – часть своей страны, Адам бин Рашид аль-Саадат, один из череды наследников короля Анмара, и у меня есть обязанности перед страной и честью семьи. Я не могу и не имею права пренебречь ими, не могу выбрать девушку, которая занимает все мои мысли. Даже когда бесконечная вереница родственников приходит в мой дом выразить поздравления по поводу беременности моей супруги, перед моим мысленным взором вновь и новь возникает бледное лицо Мэл, искажённое болью. Я заставляю себя улыбаться гостям, но чувствую другое. Рания держит мою руку, принимая пожелания от членов моей семьи и выглядит почти счастливой. Я стараюсь не показать истинных чувств, но мы оба знаем, что наша игра бездарна.

Ее беременность не сделала нас ближе. Скорее, наоборот.

И дело не в ребенке. Я буду любить сына и дочь, кого бы ни послал нам Аллах, но не Ранию, не свою жену. Вспоминаю собственное детство и точно знаю, что мой ребенок никогда не испытает того, что довелось испытать мне. Он или она увидят только лучшее. И пусть мне придется наступить на горло своим чувствам, но я сохраню семью, хотя другое и невозможно в Анмаре. Здесь разводы редкость. Черт, даже думать о разводе, когда Ран беременна – страшный грех. Я бы не развелся с ней, при любом раскладе. Я принял обязательства и должен… Должен, черт возьми.