Грохот вертолётных лопастей нарастает. В комнате, где мы ещё пару минут назад разговаривали с Видадом, раздается характерный звук ударившейся о пол гранаты, выпущенной снайпером из вертолета. Черт… Нам повезет, если детонатор рванет не мгновенно. Зона ударной волны не меньше шести метров. Мы находимся максимум в четырёх. Дерьмовый расклад.

— Уходим, — успеваю подхватить Эрику на руки и быстро перемещаюсь к двери, выбивая ее точно так же, как минуту назад.

Раздается оглушительный взрыв детонировавшего снаряда и нас буквально вышибает в коридор ударной волной. Сгруппировавшись, я накрываю Эрику сверху, упираясь локтями в пол и закрывая ладонями уши; скрещиваю ступни, чтобы осколками не порвало бедренные артерии. Грохот неимоверный, и обломки стен и мебели осыпаются на меня, бетонная пыль забивает лёгкие, жар опаляет спину, халат дымится прямо на мне. Удар от падения смягчает мягкий ковер. Ильдар, застонав, плашмя заваливается набок. Его правая сторона лица кровоточит, изрешечённая разлетевшимися осколками гранаты. На плече рваная дыра, из которой сгустками хлещет кровь. Грудная клетка судорожно дергается вверх-вниз. Ублюдок жив, а это почти хорошая новость. В глазах, устремлённых на меня, безумие и шок. Пошевелившись, он роняет из ослабевших окровавленных пальцев оружие, я смахиваю его в сторону, чтобы, опомнившись, Видад не начал палить, поддавшись панике. В ушах гул, в глазах дымовая завеса. Ядовитый смрад стремительно распространяется по коридору, где-то там, в глубине номера, рушатся стены и летят пули в разбитые оконные рамы. Я быстро встаю и, убедившись, что Рика не ранена, подтягиваю ее к себе. Она впала в состояние полной прострации и больше не кусается, не дерется, безропотно подчиняется, глядя в одну точку.

— Уходим, мать твою. Если не собираешься подыхать, поднимай зад, — толкаю Видада ногой.

Тот начинает неуверенно двигаться, я, схватив его за локоть здоровой руки, дергаю вверх, помогая подняться. Веду обоих к одному из запасных эвакуационных выходов. Ильдар хромает, спотыкается и воет от боли, оставляя на стенах кровавые следы от своих ладоней. Рика молчит, я придерживаю ее за талию. Есть что-то жуткое и пугающее в ее покорном молчании. Я знаю, куда идти. Схему отеля изучил еще вовремя во время регистрации. Мне понадобилось на это всего несколько секунд. Фотографическая память не подвела. Надеюсь, что до крайнего выхода военные АРСа ещё не добрались. Оказавшись в конечном пункте, останавливаюсь и прислоняю Рику к стене. Ильдар, захрипев, начинает харкать кровью, сползая на пол.

— Только попробуй сдохнуть, — бросаю я, практически не слыша собственного голоса из-за временной глухоты, вызванной взрывной волной. Дернув металлический засов замка, берусь за ручку железной массивной двери эвакуационного выхода, приоткрываю на несколько миллиметров, зажимая в правой руке Кольт и стараясь не скрипеть. Выглянув наружу, замечаю черный бронированный внедорожник и десяток парней в камуфляжной форме. По особым знакам отличия понимаю, что предо мной агентура американских спецслужб.

— Я сейчас тебе дам уйти, Ильдар. Но мы не договорили, — бесшумно закрыв дверь, поворачиваюсь к Видаду. Собрав рваную, покрывшуюся бордовыми пятнами рубашку на груди, рывком приподнимаю, заставляя посмотреть на меня. Он сипло дышит, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Ты знаешь, что мне нужно. В обратном случае я тебя из-под земли достану.

Видад медленно моргает, едва заметно кивая. Веки его тяжело опускаются, по телу проходит судорога. Бл*дь, он скорее окочурится, чем выполнит мое требование. Перевожу свое внимание на Эрику, пустым отсутствующим взглядом уставившуюся на свои обутые в сандалии ноги. Она находится в шоке, состояние прострации и отрицания.

— Детка, — приподняв ее лицо за подбородок, беру его в ладони, наклоняясь так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ты меня слышишь, Рика?

Ее взгляд по-прежнему стеклянный, отрешённый. Застывшая фарфоровая кукла. Зарываюсь пальцами в рассыпавшиеся по плечам волосы, в которых запутались кусочки побелки и прочий мусор. Прижимаюсь губами к ее губам. Сухим и горячим, неподвижным.

— Давай, детка, времени в обрез. Мне надо, чтобы ты понимала меня, — отстранившись, я легонько хлопаю ее по щеке, но снова безрезультатно. — Сработал самый отстойный вариант из всех, что были, — продолжаю я, пристально глядя в расширенные зрачки, из глубины которых на меня смотрит собственное отражение. — Тебе нужно сейчас уйти с Ильдаром. Помнишь, что ты однажды для меня сделала? — сунув одну руку в карман, я достаю то, что взял из брюк, пока мы ползли по полу номера. С силой разжимаю одну из ее ладоней, сжатых в кулак, и вкладываю туда четки, на которые нанизан мой перстень.

— Сделай это снова. Только ты и я. Только наше, Эйнин, — хрипло шепчу я, сближая наши лица. — Только мы знаем, что это значит. Понимаешь? — я заглядываю в самые голубые в мире глаза, в которых наконец-то пробуждается осознанное выражение.