— Ты ублюдок.

— Рот закрой. Не забывай, где ты, — резко одергиваю я и, приподняв, ставлю на ноги и встаю следом, закрывая своим телом.

— Ай, — растерянно восклицает она, распахивая длинные ресницы. — Из меня вытекает… Ты даже не удосужился надеть презерватив.

Ничего не ответив, я оглядываюсь по сторонам и замечаю рядом с бутылкой поганого виски и стаканами пачку салфеток.

— Молчаливая и напуганная ты мне нравилась больше, — с легким раздражением бросаю я и завязывая штаны наклоняюсь за салфетками.

Обернувшись замечаю, как Рика быстро отводит взгляд, опуская его в пол. Почаще бы так. Но я уверен, что она пялилась на мою спину и задницу, развратная девчонка.

— Легко тебе говорить, Джейдан. В наручниках я даже нос почесать не могу! Не говоря уже о том, чтобы воспользоваться салфетками. Будь добр, помоги мне, — требует она. — Пожалуйста, — не дождавшись ответа, немного тише и мягче добавляет Эрика.

Так-то лучше.

— Одну минуту, принцесса, — парирую я, и вскинув брови, извлекаю пару салфеток из упаковки.

Эрика

— Времени у нас в обрез…

Словно сквозь плотный слой ваты, слышу решительный и настойчивый голос Джейдана. Ощущаю, как схватывает дыхание, когда наши взгляды встречаются: вглядываюсь в серебристые блики, танцующие на поверхности радужки глаз, что в приглушенном освещении шатра выглядят как два темных колодца, не имеющих дна. И, кажется, я только что прыгнула в один из них, оборвав цепь.

У меня не было возможности видеть лицо Джея, когда он жадно овладевал моим телом… и где, спрашивается? В эпицентре долбаного лагеря работорговцев после сделки с ублюдком Азизом. Честно говоря, я вспомнила все молитвы из своего детства, пока находилась в шатре совершенно одна, и ожидала какого-нибудь толстосума, которого прислал Ильдар, и мысли о том, что он может «попробовать» меня прежде, чем передать «хозяину», бросали в ледяной пот, пробивали на озноб каждую клеточку тела.

И не было никакого подтверждения тому, что это действительно Джейдан, что мне не мерещится каждое его слово, прикосновение, размеренно-плавные и резкие, требовательные, подчиняющие толчки внутрь… ментально (?) проникающие до нутра, пробирающие до самой глубины души.

Не думала, что будет настолько… сильно. Обманываю. Я боялась, что будет именно так, что «после» мне будет мало «предвкушения» и игры между нами, мало одних лишь дразнящих касаний…

Конечно, я почувствовала ненавязчивый аромат его парфюма — микс из запаха соленого океана и дорогой кожи — еще до того, как Джейдан заговорил, но в тот момент отчаяния и страха мне казалось, что я просто нахожусь в бреду, и мое сознание подбрасывает органам чувств образы, запахи и ощущения, которые бы помогли моему телу справиться с возможным насилием. А именно этого я ожидала, как только меня затолкнули в этот тесный шатер, предназначенный для «дегустации товара», как выразились мерзкие бедуины-охранники, содравшие с меня прозрачную юбку и в один миг поставившие на колени.

Именно в то мгновение я в полной мере осознала, что не спасет меня никакая оперативная группа — отряд из тридцати вооруженных человек не стал бы открыто нападать на сотню снабженных автоматами деятелей «Шатров». Это настоящее самоубийство, и глупо было до последнего рассчитывать на обещанную защиту. Агенты ЦРУ легко могли бы спасти меня в момент перевозки, но на аукционе требовались куда более изящные и продуманные ходы, превосходная актерская игра и отличное знание порядков, установленных в «Шатрах Махруса». Здесь необходимы хитрость и идеальный план, до которого Зейн Хассан, при всем моем уважении, не додумался бы. Что с ним случилось? Убили, ранили, забрали в плен… или просто сбежал, поджав хвост, бросив свою такую же непутевую, как и он, напарницу?

Мое счастье, что Джейдан нашел вариант, как вызволить меня из этого болота, или за него это сделало руководство — не так важно. Сейчас, несмотря на мое внешнее недовольство и нервное напряжение, связанное со страхами и тревогами, прочно сковавшими сердце за последние сутки, я рада понимать, что передо мной настоящий Джейдан, из плоти и крови, пусть и в непривычном для меня традиционном анмарском обличии. Признаться, я счастлива, что он надел кандуру, скрывающую его натренированное до совершенства тело, которое ещё несколько минут назад неистово сливалось с моим.

Главное — я не сумасшедшая, все происходящее — не сон, и наш первый раз действительно состоялся в лагере работорговцев, чуть ли не под прицелом любопытных взглядов толпы извращенцев.