Рика сжимает бедра, пытаясь остановить горячее вязкое желание, собирающееся внизу, но связанные руки и ноги ограничивают ее движения, делают уязвимой, беспомощной. Полностью в моей власти… Не думал, что меня может завести так сильно ее зависимое слабое положение. Знаю, что это нечестная игра, несправедливая, но когда похоть затуманивает разум, остаются лишь голые инстинкты и голод, нуждающийся в удовлетворении.

— Имею, Эйнин. Ты мне принадлежишь. И всегда будешь. Не сопротивляйся. Я не хочу причинить тебе боль, — прошу я, прислушиваясь к судорожному дыханию.

Ее сердце так сильно колотится напротив моей ладони, стискивающей тяжелую грудь. Дернув расшитый камнями лиф вверх, я освобождаю налившиеся упругие холмики и быстро смещаюсь таким образом, чтобы закрыть спиной Эрику от похотливых взглядов свидетеля нашего с Рикой незапланированного свидания. Не хочу даже думать, что этот извращенец делает сейчас, наблюдая за нами. Поочередно сжимаю и поглаживаю чувствительные соски, покрываю жадными поцелуями, больше похожими на укусы, ее шею. Чувствую себя оголодавшим зверем, поймавшим в свои когти долгожданную добычу, или заблудившимся в пустыне путником, добравшимся до колодца с чистой водой. Я не способен контролировать жажду и не собираюсь это делать. Мы не дети, а она давно не девственница. Никто не пострадает.

Мои пальцы скользят быстрее по разбухшему клитору, заставляя девушку дрожать, сдавленно мычать и сжимать зубы, чтобы не застонать в голос от сдерживаемого удовольствия. Она проигрывает, проиграла, как только я прикоснулся к ней, или еще раньше, когда услышала мой голос… Толкаясь бёдрами в упругую задницу, я потираюсь об нее изнывающим пульсирующий членом. Пальцы движутся с клитора вниз, проникая в горячую дырочку, ощущая, как охрененно плотно сжимают фаланги ее внутренние мышцы. Не сдержавшись, Рика издаёт гортанный стон, когда я нахожу внутри набухающую точку и, сгибая пальцы, ритмично двигаюсь по ней. Характерные влажные звуки сопровождают каждый толчок моих пальцев в ее лоно. Запах секса и похоти становится густым, терпким, пряным, перебивая все остальные навязчивые ароматы. Рика вздрагивает всем телом, сжимает бедра и немного прогибается, прижимаясь ягодицами к моей каменной эрекции. Это чисто инстинктивное движение и, опомнившись, она дёргается, но слишком поздно. Вязкое влажное желание стекает по моим пальцам и внутренней стороне ее бедер. Она на грани, и я тоже. Мы оба безумны и одержимы похотью, желанием. Мне нужно больше…

Но есть один вопрос, который не дает покоя с того момента, как я узнал, что мисс Доусон приехала в Анмар со своим координатором Хассаном. Я знаю, что он трахал ее в прошлом. Это было не сложно считать с его лица и их обоюдных жестов и взглядов, когда они общались в аэропорту. И он все ещё хочет трахать ее. За одно это я готов оторвать ему яйца, но чертовски понимаю, как мужчина мужчину. Эрика создана для секса, самого развязного и порочного секса, который только может быть между мужчиной и женщиной.

— Кто-то был там после меня? — хрипло спрашиваю я, толкаясь пальцами между влажных створок, ощущая, как бархатистые тиски сокращаются, сигнализируя о скорой разрядке.

— Тебя там практически не было. Ты слишком большого мнения о себе, — срывающимся шепотом отвечает Рика.

Мои пальцы замедляются, и она издает протестующий стон, но вовремя одергивает себя, прикусывая губы.

— Мне нужен ответ, Эрика, — настойчиво повторяю я, сам едва сдерживаясь от потребности насадить ее на свой член прямо сейчас.

— Тебя не было десять месяцев. Какого черта ты задаешь мне такие вопросы? — она злится.

Мне это не нравится, охереть, как не нравится.

— Ты считала? Это приятно. Я тоже скучал по тебе, и я помню даже количество дней, которые прожил без тебя, — ей не обязательно знать, что это результат хорошей памяти и аналитических способностей, а не признак безумной одержимости, хотя частично данный факт имеет место быть. — А теперь… просто ответь.

— Иди к черту, — предсказуемо бросает Рика.

— Тут нет черта, Эрика, только Шайтан, и я знаком с ним не понаслышке. Мне просто нужно знать, трахалась ты с кем-нибудь или нет, — пальцы все сильнее двигаются по жаркой влажной плоти.

— Зачем? — задыхаясь спрашивает Эрика.

Бл*дь, она намеренно доводит меня, испытывает терпение, которого уже и так практически не осталось.

— Женщины в моей стране не задают вопросов, Рика. И ты это должна помнить.

— Можно подумать, ты мне хранил верность.

— Нет, не хранил, я и не должен был, — хрипло отвечаю я.

— Я, значит, должна? Сукин сын, отпусти меня, — она шипит, снова превращаясь в дикую кошку, извиваясь и пытаясь ударить затылком в мое плечо. — Иди к своему Шайтану. Не прикасайся ко мне. Я спала с Зейном и не только с ним, — выдает она.

— Кеlbеh^[11], — разъярённо рычу я, толкая ее вперед, наматывая волосы на кулак и прижимая щекой к обтянутой бархатом подушке. Эрика беспомощно падает грудью на ковёр.

— Никогда не прощу, — сквозь стиснутые губы дает очередную абсурдную клятву, которую не сможет сдержать.