Брови Джейдана стремительно сдвигаются к переносице, он недоволен только что оглашенным условием их «договора»… но выбора нет, мы оба не спорим с Азизом и позволяем вооруженной охране следовать за нами. Арсалан и Калим дышат нам в спину, буквально наступают на пятки, пока мы с Джейданом идем по парковке, минуя дорогие внедорожники и прокаченные обеспеченными гостями, хаммеры, в которых легко преодолевать пустынные дороги и барханы.

— Мы не можем уйти, Джейдан, — тихо шепчу я так, чтобы меня услышал только Престон. — Мне нужно спасти ее… спасти Эмилию, — с искренней горечью я осознаю то, что даже не знаю, как выглядит девочка.

Это не так важно: спасены должны быть все дети, юноши и женщины, в данный момент находящиеся в «Шатрах Махруса». Больше всего на свете мне хочется положить конец этой организации, и это по-прежнему остается моей главной целью и миссией на сегодня.

— Девочка лет десяти? — напряженным голосом уточняет Джейдан.

— Да. Ты ее видел?

— Видел, — жестко отвечает Джейдан. Заходящее за горизонт солнце отбрасывает прямые лучи на напряженное лицо Джея, подсвечивая бронзовым блеском скулы, заострившиеся от невыраженного и непонятного мне гнева, связанного с разговором о девочке. — Ее продали и уже забрали, — все внутри меня обрывается, сердце стремительно «падает» вниз от мысли об Эмилии, которой вынесли смертный приговор и уготовили незавидное будущее.

— Как ты можешь оставаться таким спокойным и хладнокровным?

— Если мы начнем предпринимать дополнительные меры по спасению других прямо сейчас, мы не выберемся отсюда живыми. Я же просил довериться мне. У меня все под контролем, — безапелляционным тоном напоминает Джейдан, и наконец мы останавливаемся около ржавого багги: самого старого и затертого из представленных на парковке. Особо сильно пугает отсутствие крыши и покоцанный от ударов пуль корпус маленького джипа, вид которого меня совершенно не воодушевляет и тонко намекает на то, что багги может развалиться, как только мы преодолеем парочку высоких барханов.

— Дальше мы справимся сами, — обращаясь к охране, Джейдан теряет бдительность и ослабляет хватку на моем предплечье.

Я не собиралась бежать, я и на шаг от него отступать не хотела.

Все произошло непроизвольно, слишком быстро, чтобы я успела осознать, что совершаю большую ошибку.

Жгучая боль, рожденная истошным детским криком, заостренной стрелой вонзилась в мое сердце, беря верх над разумом, окрашивая весь окружающий мир в алый цвет. Я узнала ее голос, полный сопротивления и отчаяния… не могла не узнать: ведь пятнадцать лет назад я была одной из тех крох, что боролись за свою свободу до последнего, невзирая на возраст, не боясь бросить вызов похитителям.

Мгновенно поворачиваю голову в сторону источника мольбы о помощи и замечаю, как малышку грубо запихивают в огромный тонированный черный хаммер — своими глазами я вижу, как Эмилия сопротивляется и пинает ногами воздух перед собой, пока ее удерживают за плечи. Она заезжает маленькой беззащитной ножкой по носу и челюсти одному из верзил, беспристрастно наблюдающего за тем, как Эмилию пытаются затолкать на заднее сиденье. Неведомая сила разрывает мою душу на части, а из горла вырывается неудержимый надрывный клич.

— НЕТ! Отпустите ее! — я дергаюсь вперед, в сторону девочки, но мои плечи тут же сдавливает один из бедуинов, что до этого момента был занят разговором с Джейданом, и, не отдавая себе отчет в своих действиях, я изо всех сил сжимаю кулаки, сцепленные за спиной железными наручниками, бью своего обидчика в пах, как можно быстрее планируя вырваться из плена мощных и грубых рук.

— Грязная мерзкая Кеlbеh! Я с тебя скальп сорву, дрянь.

Мразь хватает меня за волосы, удерживая на месте, и с грубым рыком завывая от боли в яйцах, обхватывает мою шею двумя ладонями, заключая ее в плотный и тугой ошейник, мгновенно лишающий мои легкие кислорода. Не успеваю вдохнуть полной грудью, перед взором стремительно темнеет, и я начинаю ощущать необъятную тяжесть и давление между ребер, отдающиеся тупой болью по всему телу. В ещё больший ужас меня вгоняет оглушительный выстрел, зона между лопаток немеет от ужаса и осознания того, что целятся прямо в нее… как только огромная ручища твари слабеет, я с облегчением осознаю, что стрелял все-таки не один из ублюдков, а Джейдан, в моей душе зарождается слабая надежда на то, что мы все-таки выберемся из этого ада, кишащего «демонами» живыми.

— В машину! Быстро! — рявкает Джейдан и резко хватает меня за ворот рубашки, небрежно встряхнув, словно непутевого котенка.

Я бы и рада устроиться в багги сама, но Престону приходится потратить пару секунд на то, чтобы пристегнуть меня и ещё раз выстрелить в Калима, на этот раз попав в бедро. Ловлю нереальный кайф, когда слышу, как вой раненого ублюдка звучит куда слабее и беспомощнее, чем крик девятилетнего ребенка. Так тебе и надо, муд*к.